Клин клином

Ты задохнешься.

Денис не спешит отвечать: то ли не хочет светить зареванным лицом, то ли верит, что, зажимая себе рот, облегчит припадок. Мурат мягко убирает его запястье в сторону.

– Вдохни глубоко.

Плечо поднимается, слышится свистящий звук втягиваемого воздуха.

– Теперь медленно выдохни.

Денис тяжело обмякает в его руках. Ноги расслабляются, как и все тело, и коленки больше не упираются грудь. Мурат попросит сделать так еще раз.

И еще.

И еще.

Он контролирует каждый его дыхательный акт, запрещает себе торопиться и паниковать, держит на уме, что, если ничего не получится, поможет только номер скорой.

– Ты молодец. – Мурат улыбается ему в макушку. – Хорошо справляешься. Давай вместе на раз-два…

* * *Ночь тянется бесконечно в отрывочном сне и беспокойных постанываниях. Денис видит под веками что-то, что снова заставляет его дрожать и тянуться лицом к коленям. Мурат два раза будит его, просит прекратить закрывать рот ладонью, а на третий раз привстает с твердой уверенностью повернуть Дениса к себе лицом. Тот не сразу перекидывает руку ему через бок. Мурат тоже чувствует себя неловко в такой тесноте, но время ли сейчас думать о подобном? Сейчас главное – пережить эту ночь.

Ближе к шести утра Денис окончательно успокаивается, дышит тихо и через нос. А спустя еще час Мурат просыпается от острого ощущения, что его разглядывают. Чердачное окошко пудрится рассветным сиянием, сквозь белые тюли украдкой крадется солнце. Денис чешет нос указательным пальцем и тихонько шмыгает.

– Спи. – Мурат просовывает руку себе под подушку. – Еще рано.

Денис беспомощно угукает и закрывает глаза. Лежит безмолвно минуту, затем убито говорит:

– Не могу. В мыслях тарабарщина какая-то.

Мурат думает о том, чем спасалась мама в такие моменты.

– На кухне есть зеленый чай. Заварить тебе?

– Нет. Я его ненавижу.

– Я тоже.

Денис цепляется зрачками в зрачки цепко, как рыболовным крючком.

– Так ты специально меня им поил? Тогда.

Мурат вспоминает, с каким раздражением в тот раз давал ему кружку, как через силу заставлял себя сидеть за одним с ним столом, и усмехается собственной дурости.

– Да, – кивает он и сразу же получает шлепок по сушке.

– Ну ты и жук!"

"И не поспоришь. В тот день на кухне из всех троих Милана была единственной искренней и доброжелательной. Прислушайся Мурат к ее ощущениям еще тогда, кто знает, куда бы повернула история.

У Дениса от широкой улыбки треснула губа посередине: он слизывает кровь, не высовывая языка. Его рот на фоне синяков краснеет обкусанно и воспалено. Он ловит Мурата на разглядывании, и крохотный уголек веселости в его глазах сразу же гаснет, сменяясь серой грустью.

– Одни неприятности от меня. Даже сбежать по-человечески не смог.

– Не приведи я тебя к Пегову, у тебя бы получилось.