Порочная клятва

Мэлис, похоже, берет лидерство, перечисляя все, что мы знаем об Оливии, решительно и точно. У него нет никаких эмоций, кроме гнева, когда он отмечает все пункты – ее богатство, статус, тот факт, что она знает обо всех нас больше, чем мы знаем о ней.

Вик записывает все это, не отрывая взгляда от экрана перед собой.

Картина довольно мрачная, учитывая все обстоятельства. Оливия могущественна и кажется безжалостной. У нее есть связи, деньги и теперь она затаила обиду. Мы стали ее единственной целью. Она не успокоится, пока не доберется до нас.

– Мы просто должны опередить ее, – говорит Мэлис, откидываясь на спинку стула. – Ее средства не безграничны. Если мы позволим ей тратить деньги и время в попытках преследовать нас, это может дать нам преимущество.

– Да уж, она и правда отчаянно пытается увеличить свое состояние, – соглашается Рэнсом. – А это значит, что сейчас оно не в лучшей форме.

– Это правда, – вставляю я. – Те вещи, что я надела на вечеринку по случаю помолвки, были взяты напрокат. Она явно пытается показать, что у нее больше денег, чем на самом деле, чтобы произвести впечатление на других богачей. Но это не значит, что она на мели. Даже близко нет. У нее все еще гораздо больше ресурсов, чем у нас.

– Это не сильно меняет план. Постараемся быть на шаг впереди нее, пока можем. Если она пошлет за нами людей, мы о них позаботимся. Остаемся настороже и прикрываем друг другу спины.

Чем больше людей Оливия пошлет за нами, тем больше трупов братья оставят за собой. Так Оливии будет еще проще упрятать их за решетку навсегда, если она нас поймает.

При условии, что она не прикажет их просто убить.

– Да, – соглашаюсь я, хотя это и заставляет меня поморщиться. – Я нужна ей, если она хочет расширить свое состояние и связать свое наследие с другой богатой семьей. Вряд ли она может предложить себя в качестве завидной невесты. Так что я по-прежнему представляю для нее ценность.

– Что ж, по крайней мере, она не будет действовать опрометчиво. Она не станет рисковать нашей ликвидацией, если это означает, что она может убить тебя вместе с нами.

По спине несутся мурашки страха, и я повожу одним плечом.

– Не знаю. Сейчас я бы на это не ставила.

– Ты о чем? – спрашивает он, пристально глядя на меня.

– Она… она убила Мисти. Потому что та стала позором для семьи. А еще она убила мою родную мать. Мой отец любил ее, но она не соответствовала вкусам Оливии. Поэтому Оливия подожгла наш дом и убила ее. Она и меня хотела убить в том пожаре.

Я провожу кончиками пальцев по руке, нащупывая выступы рубцовой ткани под тканью рубашки. Шрамы не болят – они с самого детства меня не беспокоили, – но сейчас я чувствую в них призрачный жар, будто языки пламени лижут мою кожу.

– Черт, – ругается Мэлис. – Она и правда гребаный монстр.