Дитя клевера

Через какое-то время они миновали массивные чугунные ворота и остановились возле дома из красного кирпича. Окрашенные в белый цвет переплеты оконных рам, навесные цветочные ящики, в которых полыхали какие-то низкорослые цветочки ярко-оранжевого и красного цвета, – все это придавало зданию нарядный вид. На Дот вдруг пахнуло почти домашним уютом, словно ее уже ждут здесь близкие люди. Впрочем, это состояние радостной эйфории продлилось недолго, несколько секунд, не более того. Машина подъехала к самому дому и замерла у центрального входа.

Толстяк водитель и не подумал выйти из машины и помочь Дот достать из багажника сумку с вещами. Вместо этого он уставился в зеркальце заднего вида, безучастно наблюдая за тем, как Дот барахтается, пытаясь извлечь свои вещи и не задеть при этом объемный живот. Как только она захлопнула крышку багажника, машина тут же рванула с места. Таксист лишь осуждающе покачал головой на прощание, давая понять своей пассажирке, что он думает и о ней, и обо всех остальных обитательницах этого дома. Но это уже не имело никакого значения. Подумаешь, скривил пренебрежительно губы, неодобрительно цокнул языком… Разве все эти мелкие уколы можно сравнить с теми баталиями, которые ей еще предстоит выдержать?

Массивные белые колонны подпирают резной каменный портик, ведущий к широким двойным дверям, выкрашенным в красный цвет. Дот поставила ногу на отполированную до блеска металлическую ступеньку крыльца и заглянула внутрь здания через стекла в дверях. Стекла были такими намытыми, такими чистыми, что в первую минуту показалось, что их и вовсе нет. Она окинула взглядом огромный холл, вымощенный плиткой белого и черного цвета, что делало пол похожим на огромную шахматную доску. Но Дот не умела играть в шахматы и никогда не обучалась этой игре, а потому и шахматных ассоциаций у нее не возникло. В правой части холла широкая дубовая лестница с резными панелями в форме желудей вела на второй этаж, венчаясь такой же резной балясиной в самом конце лестничного марша. Массивная кованая люстра, простая по форме, но поистине необъятных размеров, свисала с потолка на трех тяжелых цепях. Интерьер производил внушительное впечатление, правда, в отличие от роскошного убранства «Купеческого дома», похожего на самый настоящий дворец или музей искусств, здесь обстановка скорее вызывала в памяти что-то связанное с церковью.

Никакого звонка или колокольчика у входа, оповещающего о появлении очередного визитера. Пока Дот растерянно соображала, куда и как ей постучать, чтобы сообщить о своем приезде в столь ранний час, дверь вдруг распахнулась, и на пороге показалась высокая кареглазая женщина в монашеском облачении.