Клеймо сводного брата (СИ)

— Я не стесняюсь, — задираю я смело подбородок, но теряю всю браваду, когда он подходит близко и обхватывает мои плечи, чтобы прикоснуться к губам. — Просто…

— Просто кого-то давно не трахали? — шепчет он мне, щекоча языком верхнюю губу и медленно и сладко целуя. — Сучка обижена, что ее киску давно не пользовали, как следует?

Говорит он и обходит меня по кругу, словно жеребец около кобылы.

Меня пронзает сладостное предчувствие. Обычно он просто ласкает меня и избегает разговоров о жесткой ебле, а сейчас сам…

— Что ты делаешь? — спрашиваю, когда он просто одним длинным движением стягивает с меня сорочку.

— Хочу дать то, что тебе и мне, о*уеть, как нужно. — гортанно говорит он и гладит по ягодице, потом по второй и нащупывает сокровенное место, по которому неожиданно шлепает.

— Тебе тоже? — говорю и вскрикиваю.

— Ты думаешь, мне нравится то ванильное дерьмо, которым мы занимаемся? — я даже задыхаюсь от возмущения.

— Было хорошо, — говорю ему и смотрю в глаза, когда он снова оказывается напротив меня.

— Но ты же хочешь лучше? — берет он мои руки и облизывает каждый палец, да еще так медленно, что меня пронзает невиданной силы предвкушение, и между ног уже стекает по бедру влага."

"— Хочу, но ты говоришь, что нельзя, — шепчу я, и тянусь руками к его ширинке.

— Но сегодня я звонил врачу.

— Да что ты… — расстегиваю ремень, не отрывая похотливого взгляда от сосредоточенного лица. — И как?

— Она убедила меня, что тебе пора рожать, и мне теперь можно не сдерживаться.

Замираю на этих словах, чувствуя, как в душе рождаются восторг и счастье.

Выдергиваю рубашку из ремня и слышу треск ткани и гортанный смех Германа.

Он гладит мой круглый живот, пока я снимаю с него рубашку, закусывая губу от мощной груди, предстающей перед моим взором, и сдергиваю брюки, облизываясь на удава в боксерах.

— Тихо, тихо родная, — говорит он со смешком и вдруг поднимает меня в воздух, даже не поперхнувшись, и садит на трюмо, широко раздвигая ноги. — Нужно удостовериться, что ты достаточно возбуждена.

Фыркаю. От моего возбуждения скоро потоп всемирный начнется.

В чем, в принципе, Герман и убеждается, когда засовывает пальцы в мягкое розовое лоно и растягивает его для своего удава, вырывая у меня тихий всхлип.

— О, пожалуйста.

— Ты готова, но теперь надо проверить, готов ли я.

Судя по величине того, что рвется из боксеров, у него с готовностью тоже полный порядок, но я, тем не менее, слезаю со столешницы и стягиваю с него трусы, усмехаясь, когда крупная головка выпрыгивает и шлепает меня по лицу.

Обхватываю огромный член двумя ладошками, и начинаю ими двигать, посмотрев наверх, в затянутые похотью глаза.

— Как прошла командировка.

— Главное, что она, наконец, закончилась, и ты прямо сейчас можешь взять в рот.