Клеймо тирана (СИ)

 — Может не надо…

— Ты же не сказала волшебное слово, — усмехаюсь я, окуная язык в горячую сладкую влагу под ее протяжный стон.

Жар в теле становится невыносимым. Перед глазами круги. Пальцы собирают покрывало на диване, болезненно немея.

Я выгибаюсь, чувствуя, как в центр живота стреляют искры удовольствия. Принять его дико сложно, но язык, этот сильный язык, словно тугие веревки, дает только дергаться, но терпеть.

Терпеть. Наслаждаться.

Переживать каждый миг. Каждое гибкое движение вызывает стыд и восторг. От Леона нет спасения и я просто смиряюсь с собственными чувствами к тому, что он со мной делает. Касания к клитору как крылья бабочки. Сначала легкие, а потом начинают двигаться быстрее. Погружение в лоно заставляет вскрикнуть. Господи, как хорошо…

Я вскрикиваю раз, другой, я на грани, готовая вот-вот взорваться от яростной ласки, что хлещет по самому центральному нерву.

Внезапно Леон отстраняется, оставляя меня за секунду до падения.

Я ахаю от возмущения, злость в груди взрывается. Бью его по щеке, а он смеется. Сволочь! Второй раз не удается, он хватает мое запястье, второе, убирает за голову.

— Да пошел ты! Ты специально это сделал.

— Просто хочу быть в тебе, когда ты кончишь

Между ног огнем горит и одновременно лижет сквозняком. Потрясающее сравнение.

Ноги так широко разведены, что кожу покрывают пятна розовой краски. Хочу свести, но головой качает.

— Ты реально такая скромная или притворяешься умело? — спрашивает он вдруг. Бесит!

— Думай, что хочешь! — хочу дернуться, а он только скалится. Я кажется замираю, потому что даже сквозь это издевательское выражение выглядывает его улыбка. И глаза обычно жестокие, безжалостные излучают голодное веселье. — Отпусти.

Мне так страшно. Я уже почти смирилась с тем, что изменяю Коле по собственной воле, но смириться с тем, что такой как Зверев может мне действительно понравится, смириться очень сложно.

— Отпусти! — дергаю сильнее и я вдруг оказываюсь свободна. Вскакиваю с дивана, но Леон хватает меня за руку.

— Иди сюда и прекрати думать, — поворачиваю голову и смотрю на то, как он ширинку расстегивает, как член пружиной из штанов выпрыгивает. Я тут же бедра сжимаю, между которых начинается потоп.

Можно сколько угодно говорить, что я сексом со Зверевым спасаю Колю, сложнее понимать, что сама хочу того, что это животное так яростно навязывает.

— Или сюда, маленькая, сама иди, ты же хочешь? — поглаживает он свой член, крупными пальцами. — Хочешь потрогать его?

— По идее его нужно оторвать, — усмехаюсь, он в ответ.

— Для этого нужно к нему прикоснуться.

От едва различимых хриплых ноток в его голосе в живот ощутимо бьет пульс. Переминаясь с ноги на ногу, опять понимаю, что стою перед ним обнаженная. И что даже стыд не позволяет прикрыться.