Клеймо тирана (СИ)

Сколько нужно сил, чтобы просто не ворваться в нежную глубину, ощутить насколько она тугая и горячая.

— Сукаааа…. — ругаюсь, чувствуя по влажному телу дрожь… Если она не кончила, то была очень близка к этому.

— Нет, нет, я не полюблю, я тебя ненавижу! Зачем, зачем ты это делаешь, — почти хнычет Вера, все еще безуспешно пытаясь меня сбросить.

— Мне на хрен не сдалась твоя любовь. Только тело. Твое охуенное тело.

Смотрю, как сперма брызгами падает на изящную спину и волосы. Я еще делаю несколько финальных рывков, а потом растягиваю сперму по коже узорами, словно оставляя свое клеймо.

Отваливаюсь в сторону, слышу, что затихал. Заснула. Поворачиваю ее тело так, чтобы удобно было, но не развязываю. Хрен знает, что может превратиться в орудие убийства, если человек захочет отомстить. И корешок книги и даже прыжка ремня. Порой я видел, что для убийства хватало и чертовой скрепки для бумаг.

Я спала таким тяжелым, как металлическая дверь сном, что ни одно сновидение через нее бы не пробилось.

Открываю глаза, чувствую, что руки свободны. Готова в схватке.

Да, я готова как минимум убивать!

Особенно ту сволочь, что совершал вчера надо мной какой — то аморальный обряд трения.

Что это вообще было, почему он терся об меня, можно сказать дрочил!

Нашел себе правую руку, пусть свою использует.

Я бы высказала все в лицо, но лица заросшего бородой не увидела.

Замираю, оглядываясь и понимая, что я больше не подвале клуба, не в комнате Зверева, а дома.

На улице уже светло, но шторы задернуты.

Тело дрожит. Обнимаю себя руками, вдруг скручиваясь от боли в животе.

Такое ощущение, что желудок себя начал пожирать.

Тороплюсь к холодильнику и тут оборачиваюсь на запах. Обалдеть!

На столе стоит тарелка с целой горкой оладушек. Теплых еще, Господи. Я тут же падаю на стул и начинаю совершенно не по-женски уплетать один за другим.

Рядом стоит банка открытой сгущенки. Я просто выливаю все в тарелку. Мараю пальцы, запихиваю в себя почти все, ощущая на языке воздушный нежный вкус. Такое ощущение, что я год ничего не ела. Как же вкусно!

Откидываюсь на спинку стула, когда пихать оладья уже некуда. И тут то понимаю, что приготовить их или даже доставить мог только один человек.

И будь у меня силы я бы достала все, но единственное что я могу сделать, чтобы не испытывать стыд, это сказать, что я все выкинула.

Я поднимаюсь и иду к тумбочке, замечаю свою сумку, достаю телефон. Несколько пропущенных.

Все, теперь меня уволят точно!

А все потому что у кого — то совершено нет понятий о морали!

Еще пропущенные. Незнакомые номера. Набираю и слышу автоответчик следственного комитета.