По высшему классу

После Джиджи снова и снова, словно заучивая наизусть, читала многочисленные рецензии и мучилась так, что Билли наконец пришлось забрать у нее вырезки и порвать их.

— А где же вы ужинали? — спросила Билли.

— В ресторане под названием «Доминик». Потому от меня, наверное, и пахнет, как от жаровни. Зато, когда мы уходили, я познакомилась там с кучей папиных друзей… он, по-моему, там всех-всех знает. И они все так мило вели себя — как будто и правда ничего не было. Никто ни слова не сказал отцу о его фильме.

— Так обычно и бывает… на публике. Ведь никто из них не может заранее знать, когда и ему выпадет оказаться в том же положении, что и Вито, — поэтому это нечто вроде правила поведения, — объяснила Билли, обняв и крепко прижав к себе девушку.

«Ты подлая дрянь, Вито, — с горечью думала Билли, — на этот раз ты прятался за спиной дочери, о которой до того ни разу не вспомнил, вытащил ее в самое людное место, вскружил ей голову своим обаянием, разыгрывая из себя любящего отца, и выставил ее на обозрение перед всем Голливудом, зная, что она сможет разрядить напряженность момента, — сбил с толку толпу, швырнув ей в глаза горсточку звездной пыли. Я представляю, как ты увивался вокруг нее весь вечер — ведь однажды сама клюнула на это. Ты заставил собственную дочь влюбиться в тебя — в своих корыстных интересах. Что же теперь ты собираешься делать с ней — теперь, когда овладел ее душой?» Билли сокрушенно качала головой, не замечая слез, катившихся из глаз.

Сидя за рабочим столом в своем кабинете в «Магазине Грез» и потягивая крепкий французский кофе, который сама варила себе каждое утро, Вэлентайн О'Нил размышляла о многих вещах. Шла весна 1980 года, и именно в эту весну она была необыкновенно, полностью счастлива. Интересно, подумала она, много ли найдется в мире абсолютно счастливых женщин? Да еще в таком безалаберном возрасте — в двадцать девять лет? У нее лично создавалось впечатление, что большинство женщин в двадцать девять заняты в основном тем, что волнуются — из-за любовников, мужей, детей, работы, из-за отсутствия одного, второго, третьего или четвертого или из-за желания получить это все разом. И большинство женщин не достигают полного счастья, а оно в первую очередь означает некую безмятежность, позволяющую наслаждаться своим счастливым состоянием — разве не так? — до тех пор, пока, уже в возрасте милых бабушек, не получают возможность удалиться на покой и наконец заняться собою; по крайней мере, в этом всегда пыталась убедить ее мать. Бедная мама, подумала Вэлентайн, такая умница — и умерла так рано; и ведь работала до последней минуты — и не кем-нибудь, а портнихой в Доме моделей самого Бальмэна.