По высшему классу

— Мэйз, неужели ты не понимаешь? Мы с тобой говорим об одном из самых великих актеров, при чем тут его вес, его возраст… ты подумай про его талант!

— Не забывай, что для первой десятки и отобрать можешь всего десятерых, — ехидно напомнила Мэйзи.

— Ладно, теперь в моей десятке будет он. А у тебя кто?

— Подожди, я подумаю. Может… может быть, Бельмондо. После того как папа показал «Бездыханного», я от него просто балдею. Вот он — по-настоящему сексуальный, у него такие губы, такое тело, что… неужели он, по-твоему, хуже, чем Брандо? — спросила Мэйзи серьезно, темные глаза выжидающе поблескивали за толстыми стеклами.

— Да ну, — бросила Джиджи. — Я могу себе представить, чем он тебя так пленил, но тратить на него место в моей десятке — да ни за что. Но ты, конечно, считаешь его классным кадром — если по-французски такое слово, конечно, есть. Чего бы тебе не сунуть его во вторую десятку?

— А-а, во вторую… — Мэйзи оживилась.

Сняв очки, она задумчиво потерла бровь. Кандидатов для второй десятки Мэйзи любила отбирать даже больше, потому что они не очаровывали ее так сильно, как первые. Во вторую можно было включить и мужчину с огорчительно маленьким пенисом, не беспокоясь особенно из-за места, которое могло бы быть занято каким-нибудь действительно потрясающим членом. Подобно дотошному коллекционеру, который, придя в антикварный магазин, сделал наконец наиболее затруднительный выбор и теперь может свободно осмотреться по сторонам, Мэйзи, решив проблему второй десятки, могла теперь спокойно заняться отбором в первую.

— Вуди Аллен, — провозгласила она.

— Минуту, Мэйзи, только одну минутку, — запротестовала Джиджи. — Вуди Аллен в моем списке уже несколько месяцев! Ты не можешь так вот взять и захотеть его — это нечестно!

— А почему? Ты же можешь первая все про него выяснить и не говорить мне ничего.

— Ну да. Я его как следует рассмотрю, может, даже на фотографии, а тебе, естественно, не скажу ни слова. Хорошо же ты, подружка, обо мне думаешь! — Джиджи с лукавой усмешкой взглянула на свою слишком рассудительную собеседницу и протянула ей последнее оставшееся печенье.

— То есть… ты хочешь со мной поделиться? Ты не против этого?

— Ну конечно. Ты подумай, какой будет кайф, когда мы вместе будем смотреть его фильмы, отлично при том зная, что на самом деле там у него, под этими его мятыми боксерскими трусами! Он ведь потому, наверное, никогда не носит бриджи.

— Но делиться — это же не по правилам, — вспомнила Мэйзи их давнюю договоренность.

— Ну и пусть. Эту игру я придумала, я и ввожу туда сегодня новое правило — будем делиться. Тогда и возможностей у каждой из нас станет вдвое больше.

— Но ведь список тогда уменьшится!

— Мэйз, ты как-то слишком серьезно все это воспринимаешь.