Загадки старинных кладов

Писал человек, облеченный верховной властью над перевозимыми ценностями, и уж как минимум начальник верховного ранга в польской армии. Кто бы это мог быть? Молва приписывает эти строки польскому королю Сигизмунду III. По другой версии, они были написаны Григорием Отрепьевым (Лжедмитрием I). Но так ли это? В то время король Сигизмунд был занят осадой Смоленска.

В те времена государи самолично возглавляли военные походы, и покинуть лагерь своих войск могли только при непосредственной опасности для своей жизни. Григорию Отрепьеву тоже было не с руки заниматься меркантильными вопросами, поскольку вся его призрачная власть висела в тот момент буквально на волоске. Ему следовало не ценности куда-то тащить, а себя оберегать. Тогда кто же оставил нам сии записи?

Легенда повествует о том, что они якобы были скопированы с медной доски, хранящейся в каком-то Варшавском соборе. Хранить подобного рода записи, да еще и в местах массового скопления народа, — дело весьма безрассудное, если не сказать глупое. Даже если и была такая памятная надпись сделана для потомков некоего знатного шляхтича, то ее должны были хранить пуще глаза в самом тайном подвале фамильного замка и за самыми прочными запорами. Вспомним в связи с этим, когда подобные сведения появились в открытой печати. Вот появились они только в 1880 г.! Собраны же они были еще раньше в 1835-м! А какие события происходили перед этим в Гжатском уезде, в которых, так или иначе, засветились поляки? Нашествие Наполеона! А в составе Наполеоновской Антанты на Россию двигался и польский корпус! Потомки тех шляхтичей, что 200 лет назад прятали на Куньем Бору украденные их прадедами сокровища, вернулись в составе этого корпуса в Россию и предприняли попытку их отыскать. И этот поворот сюжета кажется весьма вероятным.

Не могли крестьяне без бумаги и карандашей так долго хранить в памяти легенды о том, как некогда поляки зарывали многотонные клады. Нет, это совершенно исключено. А вот вспомнить прокламации, которые всего 24 года назад зачитывали в деревнях и селах потомки тех, кто данные клады зарывал, могли вполне. Память на подобные события у нашего народа была просто отменная. Событий в деревнях было мало, ни радио, ни газет, ни телевидения тогда не было и в помине. То, что о существовании многочисленных кладов было официально объявлено новоявленными оккупантами на деревенском сходе, было тогда сродни вселенскому потрясению.

— В нашей-то глуши, — перешептывались они, — такие безумные сокровища, да почти под нашими ногами!!!

Возвратимся теперь несколько назад и вновь зададим уже прозвучавший ранее вопрос.