Волчье кладбище

Я заглянул за дверь – единственное место, где в наших комнатах можно было спрятаться. Глянул под кровати, хотя с порога видел, что и там пусто. Гарри зашевелился, громко чавкнул губами, словно чихнула бирманская обезьяна. Я подождал, пока он перевернёт свою тушу, и быстро выскочил из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Может, стоило поднять Адама или вообще забить тревогу на всё крыло? Хотя меня не прельщало участие во всех этих разборках. Я всегда хотел, чтобы меня не трогали, почти как Грета Гарбо. Так что сразу направился к умывальнику. Все эти ночные передвижения походили на дурной розыгрыш.

Я оделся и вооружился зонтом. Довольно быстро прошлёпал под дождём и через пару минут оказался в церкви. Тишина нарушалась гулким эхом от бьющей по окнам воды. В сумраке церковное помещение казалось больше, величественнее. На полке у входа, где я оставил зонт, лежали длинные каминные спички. Я зажёг несколько свечей, продвигаясь к алтарю, попутно соображая, где может быть кладовка.

– Моё почтение, – обратился я к статуе в эркере.

Я заметил, что гнезда в руках святого теперь не было. Птицы, должно быть, отыскали себе место подружелюбней. Не могу их винить. Не пойму только, как им удалось гнездо с собой унести?..

Чулан нашёлся за одной из дверей в конце церковной залы. Я достал швабру, ведро с тряпками. В уборной по соседству набрал воды. Вынес всё это в центр помещения и огляделся.

А главное, что все они верят в то, чего нет. Мы с парнями раньше мерились, у кого мужское достоинство больше, и в этом было гораздо больше смысла. Потому что наши члены – материальны, а их боги – вымышлены.

На этой жизнеутверждающей ноте я засучил рукава и приступил к помывке. Мои мысли наполняла какая-то пустячная дичь, но вскоре я вспомнил тот вечер, когда мы услышали, как завопил Тео. Чудовищная смерть! Кто, если не Диксон, его всё-таки прикончил?

Швабра в моих руках уверенно шмыгала между рядами, а в голове роились предположения.

Кто-то из парней? Убийство это было явно спровоцировано неким отчаянием. У кого-то, как прыщ, назрела обида. Прибавить сюда глупость, которой мы все страдаем в юности, и желание немедленно отомстить – предостаточно для того, чтобы убить. Можно потом жалеть, но уже ничего не поделаешь. Остаётся только локти кусать и молчать, покуда нервов хватит.

Питер слишком хорош для убийцы. Он – как лучшая, светлая версия меня самого. Если я со своей тёмной вариацией не решился бы на убийство, то его светлость Питер и подавно.

Робин – нормальный парень. Такие не мочат ублюдков. И вряд ли бы он так подставлял себя со своей рясой. Мозги у него в нужном месте. Кроме того, пускать стрелы с больной рукой не представляется возможным, а в стрельбе из лука нужна ещё и сила.

Гарри. Тут у меня ещё меньше мыслей.