Волчье кладбище

Глядите!

Я подёргал за ворот рубашки, что свисала с дверцы шкафчика.

Дарт продолжал прожигать меня глазами.

Несколько парней ворвались с дружным хохотом. Завидев Дарта, они умолкли.

– Ты должен сам уметь пришивать свои пуговицы, Гарфилд. Подобное поведение неприемлемо для студентов, – сказал мне Дарт.

Я покосился на ребят. Мне вдруг нестерпимо захотелось поиздеваться над этим ссохшимся горе-надзирателем.

– Я умею, сэр. Лет с одиннадцати и пришиваю. Но вы же знаете, что самому пришивать – это не то. Взгляните на Робина. Ему сейчас вообще противопоказана любая работа руками…

– Довольно, Гарфилд! – как пёс, рявкнул Дарт.

– Вы сами ходили в сторожку! – вырвалось вдруг у меня.

Дарт побелел, нахмурив брови.

– Больше так не делай, – понизив голос, сказал он.

Затем развернулся и понёсся прочь. Я нагнал его в маленьком коридоре, прикрыв дверь в раздевалку.

– Зачем вы ходили в сторожку?

Дарт затормозил и глянул через плечо.

– У вас было свидание! Вас выдала одышка перед дверью Диксонов!

Тут меня за предплечье схватила чья-то рука. Я повернулся. Адам сердито глядел на меня через очки. Дарта словно ветром унесло.

– Я предупреждал, что это опасно, – тихо сказал Адам.

– Придурок, как и половина университета, – буркнул я в ответ. И сам не понял, о ком сказал – о Дарте или об Адаме.

Мы прошли обратно к шкафчикам.

– Ты что, с Анной крутишь? – снова прилип Джо.

– Иди к чёрту, говорю!

– Ага, ну теперь ясно.

– Что тебе ясно, безусый?

Джо попытался ухмыльнуться, но вышло нечто больше похожее на сдержанный чих.

– Ясно, почему Дарт сбежал от тебя. Я видел, как Анна из его кабинета выходила. Помада размазана, блузка помята. Ну дела, думаю. Надо отдать должное, сам-то он как пижон выглядел – опрятно, волосок к волоску, рубашка в ширинке не торчала. И следов помады на нём не было.

– Значит, это правда, – пробубнил я.

– Правда, ага. Так он ещё смел заявить ей, что такое поведение аморально и не дай бог об этом узнает проректор, – возмущённо продолжал Джо.

Ближе к вечеру я подкараулил Анну у запрещённого крыла. Её глаза опухли.

Я неожиданно возник перед нею. Женщина вздрогнула.

– Макс… Что ты хотел?

Анна напряглась как струнка, натянутая, будто вот-вот лопнет.

– Не забывай, кто я такая. Меня опасно обижать.

– Рад это слышать, – произнёс я холодно, демонстрируя, что мне нет дела до того, с кем она кувыркается.

Она поспешила раствориться в коридорном сумраке.

Перед ужином Дарт вызвал меня в свой кабинет.

Он говорил своим обычным сухим тоном.

– Я хочу, чтобы ты уяснил одну вещь.

Откуда во мне эта прыть сегодня, сам не пойму.

Дарт стерпел, вздохнул, помолчал. Затем тихо продолжил:

– Вам, лоботрясам, кажется, что вы умнее нас. Но поверь, мы во многом схожи. Мы не только живём под одной крышей.