Кладбище для безумцев

– Кто это?! – закричал он с внезапным недоверием.

Я попытался объяснить поподробнее, но в конце концов остановился на старом своем прозвище Псих.

Все это не возымело никакого действия на Кларенса.

– Где Шарлотта или Ма? Я болен.

«Болен, – подумал я, – или, как Рой, вдруг перепугался?»

– Кларенс, где ты живешь? – спросил я.

– Дай мне хотя бы твой телефон…

– Я никому не даю свой телефон! Меня ограбят! Мои фотографии. Мои сокровища!

– Кларенс! – умолял я. – Я был прошлой ночью в «Браун-дерби».

– Кларенс? – окликнул я. – Мне нужна твоя помощь, чтобы кое-кого опознать.

Клянусь, я слышал, как бьется его заячье сердечко на том конце провода. Слышал, как его глазки альбиноса дергаются в глазницах.

– Кларенс, – сказал я, – пожалуйста! Запиши мою фамилию и номера телефонов.

– Позвони или напиши на студию. Я видел того человека, который чуть не ударил тебя вчера ночью. За что? Кто?..

Кларенс, где бы он ни был, исчез.

Я перешел через улицу, словно во сне.

– Кларенс не придет.

– Что ты имеешь в виду? – с упреком сказала Шарлотта. – Он всегда приходит!

– Что ты ему сказал?! – Мать Шарлотты повернулась ко мне своим левым, злым, глазом.

«Болен, как Рой, – подумал я. – Болен, как я».

– Кто-нибудь знает, где он живет?

Все отрицательно покачали головой.

– Думаю, ты мог бы проследить за ним! – Шарлотта остановилась и засмеялась сама над собой. – То есть…

– Я видел его однажды в Бичвуде. Во дворе, среди одноэтажек…

– У него есть фамилия?

Нет. Как и у остальных – за все эти долгие годы. Никаких фамилий.

– Проклятье! – прошептал я.

– Кстати, а как… – Мать Шарлотты внимательно посмотрела на карточку, которую я подписал. – Как твоя кличка?

Я назвал ей по буквам.

– Будешь снимать фильмы, – фыркнула Ма, – подыщи-ка другое имя.

– Зовите меня просто Псих.

– Пока, Шарлотта, пока, Ма.

– Пока, Псих, – ответили они.

Фриц ждал меня наверху, перед кабинетом Мэнни Либера.

– Тут такая кутерьма пошла! – воскликнул он. – Что это с тобой?

– Поговорил с горгульями.

– Что, опять спустились с собора Парижской Богоматери? Входи!

– Но почему все это? Час назад мы с Роем были на Эвересте. А теперь он отправился в ад, а я с тобой – в Галилею. Объясни.

Мы вошли в кабинет Мэнни Либера.

Мэнни Либер стоял, повернувшись к нам затылком.

Он стоял посреди просторной комнаты, где все было белым: белые стены, белый ковер, белая мебель и огромный, совершенно белый стол, на котором не было ничего, кроме белого телефона. Настоящий вихрь вдохновения, созданный неким ослепшим от снега художником из декорационных мастерских.

Позади стола висело зеркало четыре на шесть футов, так что, взглянув через плечо, можно было увидеть самого себя за работой. В комнате имелось всего одно окно.