Клад тверских бунтарей

Утром пятнадцатого августа князь со всем православным людом собирался на молитву в каменный Спасо-Преображенский собор. Сегодня отмечался день Успения Богородицы.

В это время в гостевую палату, где в княжеском кресле восседал ордынский посол, явились мурза Кульбеди и десятник нукеров Абдуллах.

Кульбеди приветствовал начальника и сказал:

— Чолхан, я прошу разрешения выехать на посад.

— Зачем? — спросил ордынский посол.

— Размяться, посмотреть, как сбор ясака идет.

Чолхан усмехнулся.

— Кого ты хочешь провести, Кульбеди? Баб собираешься посмотреть, взять какую-нибудь в наложницы.

— А хоть и так. Не имею права?

— Имеешь. Может, так и надо поступить, дабы поторопить князя со сбором дани. Ты говорил с ним насчет ее размера?

— Говорил. Дань прежняя. Еще подношения Узбеку, тебе и мне.

— Какие же?

— Три гривы царю Узбеку, две тебе, одну мне. Золотом.

— И князь согласился?

— А он мог отказаться? Князь созвал сход, на нем решили начать сбор дани.

— Хорошо. Ладно, езжай, но особо не лютуй.

— Для тебя наложницу найти?

— Если только пышную молодку. Ты знаешь, каких баб я люблю.

— Знаю.

— У мужей жен не отымать, как и девиц у родителей.

— Искать сирот да вдовиц?

— Лучше так. Хотя ладно. Делай все, что хочешь. Мы здесь хозяева. Урусы — наши рабы, тот же скот.

— Это другое дело.

Чолхан повернулся к Абдуллаху.

— А тебе что?

— Я тоже с просьбой.

— Говори.

— Дозволь с десятком выехать за город, поохотиться.

— Охота? Ну что же, нукеры не могут долго сидеть без дела. Только охрану оставь.

— Конечно, Чолхан. Один десяток поедет за город, другой при дворе останется.

— Хорошо. Что еще?

Больше ни мурзе, ни десятнику ничего не было надо. Они вышли.

Кульбеди подозвал нукеров из охраны дворца:

— Хамза, Назир!

Ордынцы подошли, поклонились.

— Поедем на посад.

Воины переглянулись.

Кульбеди усмехнулся и заявил:

— Погуляем немного.

— Так это мы с удовольствием, мурза! — воскликнул Хамза.

— Коней седлать!

— Слушаюсь! Только один вопрос.

— Ну?

— Десятник Абдуллах знает, что ты забираешь нас?

— Ему не до того. И потом, кто выше по положению, я или Абдуллах? Но если вы без личного разрешения десятника шагу ступить не можете, то оставайтесь, я других возьму!

— Нет-нет, мурза, мы поедем.

Они привели коней.

Потом все трое двинулись к посаду вдоль берега реки Тьмака. К этому времени почти все жители Твери вернулись в свои дворы. Никто не работал, праздник.

Ордынцы встали посреди улицы и осматривались, как хищники в поиске добычи. Так оно на самом деле и было.

Из проулка на улицу вышла женщина лет тридцати необычной красоты. Она была в праздничной одежде, голову накрывал платок, из-под которого выбивались пряди густых русых волос.

Ордынцы зацокали языками.

— Хорошая бабенка, — проговорил Хамза.