Клад тверских бунтарей

Ветер от реки. Загорятся эти, возьмется улица, а потом и весь посад. Этого Чолхан нам уже точно не простит. Уходим!

В это же время десятник Абдуллах со своими нукерами выехал из кремля через Васильевские ворота. У мостика за рвом он остановился. Надо было определить, куда ехать. В леса или в поле.

Мимо проходили жители, задержавшиеся в храме. Абдулла решил спросить первого попавшего мужика, куда лучше направиться, но тот отмахнулся. Это взбесило десятника. Он ударил кнутом мужика, а потом и какого-то старика, подвернувшегося под руку. Это вызвало ропот среди жителей.

Тут из ворот вышли восемь мужиков крепкого телосложения. Явно ратники, которые сейчас были отстранены от службы. К ним подбежал какой-то мальчонка и начал что-то рассказывать, взмахивая руками. Мужики насупились, помрачнели, гневно взглянули на ордынцев.

Это пришлось не по нраву Абдуллаху.

— Чего встали, свиньи? Идите куда шли, пока живы.

— А не много ли берешь на себя? — спросил один из этих мужиков, видимо, старший среди них.

— Ты что сказал? — Абдуллах повел на него коня.

В это время из ворот появился боярин Вельков. Следом за ним шел дьякон Дюдько. Он вел молодую кобылицу на водопой к реке Тьмака.

Вельков подъехал к Абдуллаху и осведомился:

— Что случилось, десятник?

— Это ты у своих свиней спроси, боярин.

— Это не свиньи, а ратники.

— Так закрой им пасти, а то!..

Старший ратник подошел ближе.

— А то что?

Боярин обратился к нему:

— Егор, успокойся. Не надо задирать ордынцев.

— А ты знаешь, боярин, что они сейчас наделали на Посаде?

— Знаю, но то были другие ордынцы. С теми Александр Михайлович разбирается. Ступайте своей дорогой и сидите по домам, покуда на службу не вызовут.

— Что, вот так и будем терпеть обиды?

— Придется, Егор. Недолго.

— Ладно. — Старший повернулся к товарищам. — Домой идем, мужики.

Ратники отошли, отъехал боярин Вельков.

Тут внимание Абдуллаха привлекла кобыла дьякона.

Он цокнул языком.

— Ох, хороша! Подвести ее под моего Батыра, знатные жеребцы вышли бы.

— Так забери ее, Абдуллах. Чолхан говорил, Тверь дань не выплатила, вот и возьми, — сказал кто-то из ордынцев.

— А что? И заберу, пожалуй.

Дьякон держал кобылу за узду, опасливо озирался.

Абдуллах соскочил с коня, подошел к нему:

— Хороша!..

— Да, неплоха, — сказал дьякон.

— Отдай!

— Чего это? Моя лошадь.

— Нет. Теперь моя. Отдай и иди.

— Не отдам.

Абдуллах взмахнул кнутом. Из рассеченной щеки дьякона брызнула кровь. Десятник вырвал узду, кобыла дернулась, но он удержал ее.

— Мужики! Гляди, чего творят басурмане. Грабят среди бела дня, — крикнул дьякон ратникам не успевшим уйти далеко.

Вельков попытался вмешаться, но было уже поздно. Поступок Абдуллаха взорвал ратников.