Клад тверских бунтарей

— А коли князь Микулинский меня вызовет?

— Ему не до тебя. А коли вызовет, то не поспешай, сначала заезжай в Дубино.

— Не кажется ли тебе, боярин, что ты перегибаешь палку?

— А что мне делать, Борис Владимирович, когда люди, считавшиеся надежными, в последнее мгновение по норам, как крысы, прячутся? Приходится меры принимать. Я все сказал. Не провожай меня!

Раздраженный боярин покинул городок, но не отправился прямо в село, а обогнул озеро и заехал в Вербеж с другой стороны. Он остановился у ворот подворья купца Тучко.

Слуга проводил боярина в просторный дом.

Тучко поприветствовал Воронова и спросил:

— А чего ты такой смурной, Всеволод Михайлович?

— Будешь смурным! Заезжал я к Коновалову, тот отказался участвовать в деле.

— Как? — растерялся купец. — В последний миг?

— Да, испугался.

— Это очень худо, Всеволод Михайлович.

— Без тебя знаю. Ко мне приехал названый братец Меченого. Сегодня он должен о встрече договориться. А тут Коновалов назад сдает.

— То, что он на попятную пошел, не беда. Опасность в том, что он действительно может сдать всех нас. Не сейчас, после, когда клад у нас будет. А еще хуже, если до того. Тогда наместник отмоется, а нас всех потопит.

Воронов поднялся с лавки, на которую его усадил купец, прошел через горницу к окну, поглядел на улицу и спросил:

— Что предлагаешь, Петр Андреевич?

— У нас, боярин, выход один. Убрать наместника.

— Ты подумал, что сказал? Наместник — это тебе не холоп и не ремесленник, даже не купец. Тут большой шум будет.

Тучко кивнул и заявил:

— Будет, вестимо, коли наместник примет насильственную смерть.

Воронов посмотрел на Тучко и спросил:

— А как еще можно убрать его?"

"— Насколько я знаю, Борис Владимирович сердцем с детства хворый. Не единожды едва богу душу не отдал. Спасали лекари. А вот теперь они могут и не успеть. И опоздают наверняка, потому как звать их никто не будет.

— Ты понятней говори, купец.

— Куда же понятней, боярин? Надо ныне же ночью пробраться в дом наместника, где, кроме него, никого не будет. Слуга только, да и тот в коморке спит. Зайти тихо в опочивальню, накрыть голову Бориса Владимировича подушкой и подержать ее, пока он дергаться перестанет. Потом разложить все на места и уйти. А наутро все узнают, что помер наместник княжеский Коновалов Борис Владимирович. От сердечного приступа богу душу отдал.

— А не догадаются, что его того, удавили?

— Кто разбираться будет, Всеволод Михайлович? Особенно в такое время, когда все мысли князя Микулинского только о том, как клад на Москву переправить?

— А потом?

— Тем более. Похоронят наместника на третий день, да и, как говорится, концы в воду. Кто подумает, что он мог быть заодно с грабителями? Не только на него пальцем не покажут, но и на тебя, на меня. Меченый, вот кто виновник.