Клад последних Романовых

А что, если с черного хода? Постучать тихонечко, авось новые хозяева жизни не заметят. И Евгений Степанович решился.

— Кто там? — раздался из-за двери громкий, зычный голос. — Чего надо?

— Мне бы Зинаиду Павловну, — робко проговорил Евгений Степанович, понимая, что тихого визита не выйдет.

— Кого? — с удивлением переспросили за дверью, затем звякнула задвижка и дверь распахнулась.

Перед Евгением Степановичем стояла маленькая, худенькая, но весьма живенькая старушка в белоснежном чепце и огромном фартуке, с удивительно живыми светло-серыми, водянистыми глазками.

— Это вам, что ли, Зинаиду Павловну? — спросила она тем самым зычным голосом, разглядывая с любопытством Евгения Степановича."

"— Так точно, — зачем-то по-военному ответил Евгений Степанович и, тут же спохватившись, добавил: — Мне бы повидать.

Старушка усмехнулась, и лицо ее под чепцом преобразилось, появилось в нем что-то ястребиное, хищное.

— Проходите, она дома. Как доложить-то?

— А, Кобылинский Евгений Степанович, — решил ничего не выдумывать полковник, старушка располагала к откровенности.

— Кобылинский? — старушка схватилась за сердце. — Полковник Кобылинский? — шепотом уточнила она.

Деваться было некуда.

— Так точно.

— Княгиня Екатерина Львовна Батурлина, — шепотом же представилась старушка. — Вы меня не помните? Я приезжала проведать Ее Величество, вскоре после февральского переворота.

— Очень приятно, — галантно поклонился полковник, целуя княгине ручку. — Увы, не припомню. Но что же вы здесь… — он окинул взглядом кухню, чепец, передник. — Что же вы здесь делаете?

— Спасаюсь, — кротко ответила старушка и печально улыбнулась. — Уехать мы вовремя не успели, остались в России, и вся семья моя один за другим отправилась в мир иной. Кто от голода, кто от болезней, кому ЧК помогла. Одна я за жизнь цепляюсь, как сорняк, ничто меня не берет. Вот, пристроилась кухаркой, варю борщи для этих нуворишей. А что поделать? Жить, как это ни банально и пошло звучит, хочется даже в моем возрасте. Пойдемте, полковник, отведу вас к Зиночке. Хозяев сейчас нет. Товарищ Разновский, — с презрением в голосе проговорила Екатерина Львовна, — в Петросовете сейчас заседают, супруга его к портнихе поехала, а дети в школе горлопанят, пионэры! А Зиночкина дочка сейчас в соседнем подъезде берет уроки музыки у бывшего профессора консерватории Дрейшока. Очень талантливая девочка. А сын занимается дополнительно математикой, — стоя в широком светлом коридоре, сохранившем старинные канделябры и картины на стенах, — очевидно квартира прежде принадлежала очень состоятельному семейству, — шепотом рассказывала Екатерина Львовна. — Так что сейчас мы втроем спокойно чайку попьем. — И она постучала в двери комнаты.