Дорога в Китеж

Генерал легко, одной левой рукой поднял стул, перенес на середину комнаты, сделал приглашающий жест, а сам сел на книги.

– Что вы, ваше высокопревосходительство! – переполошился Вика. – Как можно?

– Я человек кавказский, у нас главный почет гостю, – пресек Лорис возражения. Ничего восточного в его выговоре не было, разве что легчайший клекот. – Неудобства временные. Обустройством распоряжается мой многолетний вестовой Джафаров, а он свое дело знает. Я не вмешиваюсь, да он и не позволил бы. У меня правило: не мешай работать мастеру.

Виктор Аполлонович открыл рот сказать: я пришел лично принести свои извинения за то, что не смогу быть вашим сотрудником, но пауза была слишком короткой.

Генерал энергично продолжил:

– Я слышал о вас и раньше, а после разговора с графом Дмитрием Андреевичем навел дополнительные справки. Это было нетрудно. Вы удивительная фигура, Виктор Аполлонович. За пределами правительственного аппарата о вас никто не знает, зато внутри нет человека, который не имел бы о вас мнения. И делятся мнения поровну: или очень лестные, или наоборот.

– Легко угадать, какое мнение высказал новый адъютант вашего высокопревосходительства, – усмехнулся Воронин.

Лорис весело расхохотался, обнажив отменные белые зубы.

– Зовите меня Микаэл – можно Михаил – Тариэлович. Выговорить это почти так же трудно, как «ваше высокопревосходительство», но мне будет приятней.

И немедленно, в секунду посерьезнел. Будто по лицу провела невидимая длань, распрямив черты и прорисовав на высоком лбу резкие морщины.

Снова заразительный смех, а секунду спустя опять полная серьезность. За переменой настроений Микаэла-Михаила Тариэловича можно было наблюдать, как за игрой пламени.

– Руки должны ладить между собой, а мы с полковником не поладим, – сухо сказал Воронин, не позволяя себе проникнуться симпатией к этому обходительному, ловкому человеку.

– У нас нет ничего общего.

– А это мы сейчас проверим. Вениамин Сергеевич! – громко крикнул генерал, повернувшись к двери.

Заявить себе отвод Вика так и не успел – всё происходило слишком быстро.

Вошел Скуратов, нарочито не глядя на врага.

– Садитесь на другую стопку. Сейчас я буду задавать вам обоим вопросы, а вы отвечайте. Желаете ли вы блага России?

– Разумеется, – удивился Вика.

– Вопрос второй. Считаете ли вы, что слабость государства для России губительна?

– Я-то определенно, – пожал плечами чиновник.

– А я тем более. Только надобно разобраться, что такое слабость и сила применительно к государству.

– Непременно разберемся, всему свое время. Но сначала прошу ответить на третий вопрос. Почему вы состоите на государственной службе?

– Это моя жизнь, – был ответ Воронина.

– Моя тем более, – насупил брови Скуратов.