Кинжал Немезиды

Гелен, брат Креусы и единственный выживший сын Приама, прибыл сюда по моей просьбе. Нечего сидеть на Сифносе и смотреть на море, нужно расширять свой кругозор. И он подтвердил то, что я знал и так. Эти люди приготовились к длительной осаде. Троя по крышу полна зерном и воинами. В городе нет детей и женщин. Своих увезли за Пролив, а семьи рыбаков и горшечников попросту прогнали, чтобы не тратить на них еду. Они не так уж и неправы. Еще пять лет назад их тактика имела бы оглушительный успех. Но увы, жизнь самую малость ушла вперед, а им забыли об этом сказать.

— Пойдешь туда? — посмотрел я ему в глаза. — Я не хочу зла этим людям. И мать твоя не пострадает. Посидит в ссылке на острове вместе с Андромахой. Будут в преферанс играть. До миллиона в пулю, пока кровь из глаз не пойдет.

— Да, преферанс — это хорошо, — несмело улыбнулся Гелен. — На островах зимой такая тоска, что только им и спасаемся. Пойду я, государь! Не хочу нового кровопролития.

И Гелен, одетый в белоснежный хитон до щиколоток и завернутый в новомодный гимантий, решительно пошел к воротам Трои. Резной посох дробно стучал по каменистой земле, словно отсчитывая последние дни этого заколдованного города, который с невероятным упорством приближал свою гибель.

* * *— Здравствуй, матушка, — спокойно произнес Гелен, оглядывая отцовский мегарон. — И ты здравствуй, Андромаха. И ты, племянник Астианакт, здравствуй тоже.

Тут неопрятно и пыльно. Тронный зал, как и весь дворец, завален товаром, который при осаде купцы всегда стаскивали под защиту стен. Дворец — последняя линия обороны, нет в Трое надежней места.

— Я не хочу желать тебе здоровья, — презрительно ответила Гекуба, которая смотрела на единственного сына с плохо скрываемой брезгливостью.

Андромаха, в иссиня-черных волосах которой уже пробежали седые пряди, тоже глядела волком. А вот ее сын, мальчишка десяти лет, напротив, смотрел на дядю с любопытством и без малейшей злости. Три десятка купцов и воинов из родовой знати стояли позади и молчали. Пока молчали. Гелен повернулся именно к ним.

— Эней, царь и потомок царей, повелитель Алассии, Вилусы, Угарита, Аххиявы и прочих земель говорит вам: смиритесь, прекратите мятеж, откройте ворота и попросите прощения. Он обещает, что никто не пострадает. Ваши жизни, семьи и имущество останутся неприкосновенными. В этом он клянется именем Посейдона, которому поклоняется, и Апалиунасом, богом его семьи.

— Мы не сдадимся! — выкрикнула Гекуба. — Ему не взять Трою.

— Тебя, женщина, никто не спрашивал, — спокойно ответил Гелен, а знать Вилусы попрятала улыбки в густые бороды. — Иди на свою половину и займись пряжей. Я разговариваю с теми, кто возьмет в руки меч. Твое мнение мне неинтересно. Царю Энею оно неинтересно тоже.