Кинжал Немезиды

— Мы свершим нашу месть, братик. Мы отомстим за отца. Я молила богиню Немезиду, чтобы она даровала мне милость свою.

— А это кто с тобой? — спросил Орест, с жадным любопытством разглядывая Феано. — Она не поклонилась и смотрит на меня, как на равного.

— Имеет право, — махнула рукой Электра. — Это госпожа Феано, родственница царя Энея. У нее к тебе дело, брат. И поверь, если бы не она, мы с тобой никогда больше не увиделись бы.

— Прошу, госпожа, — приложил руку к груди Орест. — Пилад отвезет вас на своей колеснице.

Свершить месть? — с неудовольствием думала Феано, держась за тонкий борт трясущейся повозки. — Не так все было задумано. Сначала нужно на Родос. А еще нужно набрать людей, все равно ведь поход состоится не раньше весны. А если они пойдут сначала в Микены, то там можно завязнуть надолго.

Она задумалась, сопоставляя мелкие факты, и начала приходить к неутешительным выводам. Воняло от всего этого за десять стадий просто.

— Ладно, разберусь, — сказала она сама себе. — Казна-то все равно у меня.

У нее здесь есть еще одно важное дело. Поговаривают, тут в Пифо, есть святилище Великой Матери, а здешним жрицам ведомо будущее(1). Она тронула за плечо своего возницу и промурлыкала.

— Отважный Пилад, отвези меня к Великой Матери. Я хочу испросить ее благословения.

Впрочем, откровение пифии ей не понадобилась. Мелкие факты и обрывки слов брата и сестры собрались, наконец, в одну картину, и сердце Феано сжала ледяная рука ужаса. Она все поняла…

* * *Месяц одиннадцатый, Атанайон, богине Атане-градодержице посвященный. Пер-Рамзес.

Время Ахет, или Время Высокой воды. Все поля залиты живительной влагой, и страна ликует. Жертвы в храмах были обильны, Великий Дом угоден богам, а потому и урожай в следующем году ожидается отменный. Так сказали ученые жрецы, вопросившие самого Хапи. Жирный ил, покрывающий поля, обычно давал десять зерен на одно брошенное в него зерно. А если год был благословлен богами, то и вдвое больше. Этот год точно будет хорош. Египтяне на стройках, куда их толпами гнали во время вынужденного безделья, пели песни, а вот Рапану весел не был. Столица мира встречала его неласково."

"Что-то странное происходило здесь. Даже прикормленные писцы разговаривали сквозь зубы и начинали вести себя все более и более нагло. Доходило до того, что стражники ни за что поколачивали палками матросов, а погрузка хлеба превращалась в истинную муку. Глиняные печати на мешках теперь чуть ли не обнюхивали, а на прошлой неделе заставили выплатить штраф, признав подмену зерна в партии. Якобы по документам числился сорт неджес, пригодный только для бедняков и варки пива, а на самом деле нашли сорт шедет, высшего качества. Было его всего несколько мешков на весь корабль, и как такое могло получиться, Рапану не понимал.