Кинжал Немезиды

— Начинайте проповедь, — повернулся я к свояченице. — Пусть жрицы говорят, что остальные женские божества — это лишь проявления Великой Матери. Они частичка ее духа, а не самостоятельные сущности. И что ханаанская Ашера, мать богов — это она и есть.

— Соседним царям это может не понравиться, государь, — прищурилась Кассандра. — Они подумают, что ты на их власть покушаешься. Если ты своих богов ставишь выше их собственных, то значит, и твоя власть выше, чем их собственная."

"— Так оно и есть, — кивнул я. — Тирцы своего Мелькарта почитают. Сидонцы — Эшмуна. Ну так пусть им подобные храмы и построят. Их купцы ведь бывают в Энгоми. Они в храм Посейдона заходят, просят удачи и при этом называют его Ям. А потому идут в храм Тархунта и именуют его Баал-Хаддад. Ахейцы называют его Диво, а хурриты — Тешуб. И ничего, всем очень удобно.

— Хорошо, — кивнула Кассандра. — Скоро глашатай на ступенях храма встанет. Он будет новости людям сообщать. Я хочу на это посмотреть.

— Пойдем, — кивнул я, и мы подошли к выходу, стараясь не спугнуть людей, что начали собираться вокруг горластого мужика с бронзовой бляхой на шее, знаком царского писца.

— Слушайте, люди, и не говорите, что не слышали! — густым, зычным басом выкрикнул тот, покрывая мощью своего голоса немалую площадь у храма.

— Через три дня, в полдень, на ипподроме состоится торжественное бракосочетание госпожи Феано и благородного эвпатрида Тимофея, сына Милона! После церемонии будут скачки, пляски храмовых танцовщиц и состязание аэдов. Государь наш, всемилостивый ванакс Эней щедро наградит того из них, кто лучше исполнит песнь о великой любви, не знающей преград. И остальных он наградит тоже! Не думали же вы, что наш царь скряга! А вот и нет! Всем пришедшим от щедрот государя нашего дадут лепешку и чашу вина. Только чаши свои приносите! На царской кухне столько посуды нет!

Люди понемногу обступали глашатая, а я в сердцах произнес.

— Эх! Нужно было ему возвышение какое-то сделать.

— Я распоряжусь, — кивнула Кассандра. — Мрамор остался, мастера вытешут.

— Госпожа Феано сообщает всем добрым жителям Энгоми, города великого и славного, — продолжил надрываться глашатай, — что она исполнила священную клятву, данную у храма Великой Матери. Сердце злобной колдуньи Поликсо будет сожжено в жертвеннике аккурат между скачками и танцами жриц богини! Не пропустите!

— Оно не протухло там еще? — поморщился я.

— Высушили, закоптили и залили медом, — покачала головой Кассандра. — До праздника доживет точно.

— Из Дома Просвещения сообщают! — заорал глашатай, когда немного отдышался.