Кинжал Немезиды

Но с деревом у них все равно туго, и даже оккупация Ханаана не слишком сильно это меняет. Кедр растет высоко в Ливанских горах. Как ни крути, а доставить его в порт обойдется недешево. Да и вырубка его ведется хищнически. Все, что поближе к побережью, уже давно извели под корень, и лесорубы с каждым годом идут дальше и дальше, поднимаясь к самым снегам.

— Возвращаемся! — кивнул я охране, и мы развернули коней в сторону города. У меня еще куча дел.

— Государь! — наклонился к моему уху новый начальник охраны. — Госпожа Кассандра гонца прислала. В храм Великой Матери заявился какой-то оборванец. Он вцепился в статую богини и нипочем не хочет уходить. Мы бы кому-то другому накостыляли по шее и выгнали, но этого тронуть не можем. Он говорит, что находится под защитой твоей клятвы.

* * *Феано стояла в храме Немезиды, гордо глядя в жутковатое лицо богини. Сейчас она не боялась ее. Не боялась совсем.

— Спасибо тебе, Приходящая в ночи, — сбивчиво произнесла она. — Месть свершилась, и я возвращаю перо из твоего крыла. Славься по всей земле, Дарующая справедливую месть.

— Ты исполнила волю богини, Феано, — из темноты храма вышла пожилая жрица в темном одеянии. — Она благосклонна к тебе. И ты сможешь один раз попросить ее помощи.

— Волю богини? — растерялась Феано. — Какую еще волю?"

"— Ты покарала отступницу, — снисходительно пояснила жрица, — ту, которая дала клятву верности Наказующей, и нарушила ее. Именно для этого тебе и был дарован этот кинжал. Ты услышала ее, и теперь богиня довольна тобой. Когда тебе станет так тяжело, что жизнь повиснет на волоске, Безымянный придет к тебе. Но он придет как друг и союзник. Он подаст тебе руку помощи. Только дай весть.

Глава 20

Год 4 от основания храма. Месяц седьмой, Дивийон, великому небу посвященный и повороту к зиме светила небесного. Время убывающей луны. Энгоми.

Огромная статуя Великой Матери подавляет с непривычки любого, и даже меня пробирает до мурашек. Мраморная женщина, спокойно сложившая руки на коленях, смотрит на входящих без намека на улыбку и теплоту. Это же богиня, которая должна внушать трепет. И честное слово, она его внушает. Стены храма уже оштукатурены и даже частично расписаны. Впрочем, Анхер, увидев тот небольшой кусок, что закончили художники, все забраковал. Он назвал их всех ничтожными фенху, руки которых произрастают из зада, и приказал известку сбить. Художники едва не линчевали египтянина, но, увидев барельеф его работы, пригорюнились и смирились с противоестественной компоновкой собственного организма. Творческие люди сошлись на том, что стены украсят камнерезы, выбив там узоры, а вот купол, когда его закончат, распишут они. Высекать барельефы на такой поверхности Анхер не умеет.