Кинк. Право на удовольствие

 — Он все-таки не удержался и улыбнулся. — Но почему нет? Не могу спрогнозировать, как ты в этой ситуации можешь пострадать, страдать будут те два идиота. Они пока конкурировали, случайно пропустили, к чему все может прийти. Испугаются пуще прежнего и… все-таки попытаются второго перевесить. Тебе останется только, не знаю даже, сделаться барменом для начала.

— А потом кем? — мне действительно было интересно, а все его объяснения я смогу обдумать попозже.

— А потом женской версией Володи — он способен мгновенно переключаться, идеальная психика для адаптации. И уже после эволюционировать до женской версии меня. Заметила, как я невзначай себя поставил на более высокий этап эволюции? Все надеюсь, что это отложится в твоем подсознании.

— Заметила… — я отозвалась заторможенно. — А женская версия тебя — это как? Вообще ни на что не реагировать?

— Реагировать на все, но не радовать зрителей пониманием. И у меня хватило бы холодного цинизма для того, чтобы довести подобную конкуренцию до чего угодно, пока мне хорошо.

Если честно, то я вообще не поняла, как это может выглядеть на практике, но переспрашивать уже не стала. Наверное, хватит для одного дня информации — ее многовато даже для года жизни.

Артем перед домом вышел из машины. Я почти не сомневалась, что произойдет дальше, — он подошел, наклонился и, не касаясь меня руками, поцеловал. Сначала аккуратно тронул губы, убедился, что не отталкиваю, а затем уже прижался, раздвигая языком губы. А может, все очень просто, как он и говорил? Может, я просто шлюха — вот и все объяснения? Он ведь даже не держит меня за талию или плечи, чтобы я не могла отодвинуться всего на пару сантиметров. Слишком нежно и осторожно, без малейшего напора — и именно это парализует, заставляет захотеть чуть большего. Касания языка вскользь и возвращение на поверхность губ почти вызывают стон, но стон был бы неуместен, он словно бы опошлил эту дребезжащую невинность. Меня его нежность вводит в транс, заодно и ласкает самолюбие, ведь ее не дарят сотням или тысячам, не растягивают усилием воли, а тратят только на особенных. Я не просто шлюха, я принцесса, как бы странно это ни звучало. Такой поцелуй я сама не смогу разорвать — мы отстранимся, только когда Артем так решит.

Именно так и произошло — и слишком скоро, мне точно не хватило, чтобы все прочувствовать. Но Артем отстранился немного и сказал, я лишь в интонации почувствовала легкое разочарование:

— К сожалению, мне действительно нужно вернуться на работу, пока там все не разнесли к дребеням под присмотром нашего общего недруга.

И я неожиданно для себя попросила внезапно охрипшим голосом:

— Артем, подожди! Еще кое-что. Научи меня! Научи меня быть такой, которая сумеет быть просто счастливой.