Кинк. Право на удовольствие

Адрес у меня не спросили, а я молча отметила, что он помнит его по памяти — тоже знак? Или у Артема в голове все по полочкам разложено настолько идеально, что в этом никаких знаков собственной значимости искать не стоит? Задумавшись об этом, я успокоилась и перешла к тому, что и собиралась с ним обсудить. Правда, начала издали:

— Артем, как думаешь, я справлюсь с должностью официантки?

— Уже справилась, — он отвечал спокойно и точно так же вел машину. Уверена, на его счету нет ни единого штрафа за превышение скорости.

— А с должностью бармена?

На этот раз он думал дольше:

— Это ты так используешь мое личное отношение для карьерного роста? Смело!

«Личное отношение»… я поставила мысленную галочку на этой оговорке.

— Нет. Просто хочу знать мнение профессионала. Или иначе, когда, по-твоему, я смогла бы стать такой, чтобы даже директор «Кинка» заголосил в полную глотку: «Я хочу ее как бармена!»?

— Ну… Когда я тебя увидел в первый раз, то сказал бы, что никогда. Во вторую встречу сказал бы, что не пройдет и десяти лет массированных полевых испытаний, как тебя не узнаешь. А сегодня уже думаю, что через пару месяцев вполне могу поймать себя на том самом крике. То ли ты качественно производишь о себе неправильное впечатление, то ли слишком быстро меняешься.

— Скорее второе, — я отчего-то вздохнула. — Я вообще впала в непонятную эйфорию, потому и дурю.

— Так и дури дальше, — одобрил Артем. — Если тебе на пользу. Потому что мне нравится, что я вижу.

Вот и к основной теме подошли, дальше юлить незачем:

— Тебе нравится? Значит ли это, что тебе нравятся не только мои изменения, но и я сама?

— Ого, как вопросец зафигурировала. — Он тихо рассмеялся. — Разумеется, нравишься. Думал, я выгляжу не настолько замороженным, чтобы мои эмоции вообще нельзя было понять.

Нравлюсь… Нравлюсь ему! Я едва не охнула вслух, хотя подсознательно такого ответа и ожидала. Это не признание в любви, конечно, и даже не признание в немыслимой страсти, а лишь констатация симпатии, но мне хватило, чтобы голова окончательно поехала. Я удержала неразумный восторг и продолжила как можно равнодушнее:

— А как ты думаешь, Володе я нравлюсь?

После этого он глянул на меня с изумлением.

— По нему-то вообще все видно, он же как дитё малое, вообще не умеет чувства контролировать. Не удивлюсь, если сейчас забился в угол и плачет. Так и будет плакать, пока я не вернусь и не заверю, что не затащил тебя в темную подворотню для быстрого минета.

— Я пошутил. Но… Но Володе так и расскажу, ты потом не отрицай. При условии, конечно, что тебе тоже интересно глянуть, как он плачет.

Я усмехнулась. Жаль, что дорога заканчивается, даже при столь неспешной поездке. Ночью городские улицы почти пустынны, ни одного затора на перекрестке, ни одной пробки.