Кинк. Право на удовольствие

Он не просто презентабелен, он сложен как греческий бог. И футболка эта явно предназначена только для того, чтобы все достоинства подчеркнуть. Улыбнулась в ответ невольно — и больше для того, чтобы скрыть свою заторможенность. Но Володя уже обращался к знакомому:

— Артем, ты просто маньяк. Постесняться девушке не дал. Или купидон?

— Пойду я работать. Маньячить и купидонить, раз я здесь главный, — отреагировал блондин и, не прощаясь, покинул нашу тесную компанию.

— Тяжела жизнь короля разврата, — пояснил Володя ему вслед, но специально для меня. — Ты его вежливостью не обманывайся. В тихом омуте водятся такие черти, что свихнуться можно.

Я пропустила момент, когда мой уход еще не выглядел бы нелепым бегством. А очнулась, когда Володя уже тащил меня за руку к столику — но и в этом осознании я обрадовалась, что общий зал мы не покидаем и ни в какую вип-зону пока не намыливаемся. Он плюхнулся рядом на короткий кожаный диванчик, а не сел напротив, в чем был смысл: в таком шуме разговаривать можно, только находясь рядом. Марго уже через пару секунд шмякнула по столику подносом с маленькими наполненными рюмками.

— Некрепкие шоты, — пояснил Володя, словно я спрашивала. — Не бойся, Лиль, никто никого насильно поить не собирается.

— Я и не боюсь, — ответила, хотя пить не хотелось — ни слабого, ни крепкого, а уж тем более — незнакомого. Может, с моим встроенным воспитанием действительно что-то не так, раз я эту мысль не озвучила?

— Рад, что ты все-таки пришла! — Володя передал мне одну из рюмок, сам подхватил другую, стукнул по моей, не дожидаясь реакции, и залпом влил в себя. Затем скосил взгляд на блузку и добавил: — И, видимо, здесь ты оказаться сегодня не планировала.

Обсуждать свою одежду я посчитала бестактностью, потому сосредоточилась на первой части фразы, заставляя себя обращаться на ты к малознакомому человеку — выкать после его фамильярности было бы совсем неуместно:

— Почему рад? Сомневаюсь, что ты горел желанием меня снова увидеть.

— Не за себя рад, Лиль, — он обескураживающе улыбнулся. — За тебя. У меня на людей чутье — и ты стопудово хороший человек.

— Спасибо за комплимент. — Я выдавила улыбку, а рюмку так и держала в руке.

— Это не комплимент, — ответил он неожиданно серьезно. — Нет беды в том, чтобы быть хорошим человеком, но беда — если человек слишком хороший.

— В смысле, нельзя быть удобным для всех. Хотя упомянутые все именно этого от тебя и хотят.

Он выпил уже вторую, махнул Марго, чтобы еще что-то принесла, я не обратила внимания. Это он зачем сказал? Это я-то для всех удобная? Формулировка оказалась настолько острой, что я бездумно отпила немного и поставила рюмку на столешницу.