Адвокат киллера

Когда я смотрю на тебя, то все понимаю: любую твою боль, о чем думаешь, как страдаешь… Это и ужасно, и восхитительно одновременно. Я знаю, что такое остаться без семьи. Люди говорят, что понимают тебя, но нет – они не могут понять то, что с ними не происходило, и на каждом вздохе ты остаешься одиноким человеком. Это разлагает изнутри. С виду ты абсолютно нормальный. Такой же, как миллионы других людей. А в глубине души ты тонешь… и с надеждой смотришь на людей, веря, что хоть кто-то заметит, что ты умираешь, но никто не видит… и ты окончательно сдаешься. Захлебываешься на дне мутного озера, где никто не слышит твоего беззвучного крика. Им с поверхности не разглядеть. Но тот, кто тонет рядом, если повезет, заметит и очнется, поймет, что вы оба умираете и надо что-то делать. И он задает себе вопрос: если я вытащу нас на поверхность, я больше не буду один? Возможно, в это озеро я больше не вернусь? Может… стоит попробовать?

Глаза щипает, и я по-детски всхлипываю, прижимаюсь щекой к шее Лео, сглатываю сухим горлом.

– Ты знаешь, что произошло с твоей семьей, – говорю я, обнимая Шакала. – А я нет. Наверное, нужно узнать… чтобы отпустить.

– Я расскажу.

– Ты?

– Да, Эми.

– Откуда тебе знать?

– Твоя фамилия мне знакома. Сначала я думал, что совпадение… но нет. Проверил и убедился. Боюсь, тебе не понравится то, что я скажу. Но лучше ты услышишь от меня, чем от Шестерки, который тебя использует.

Я моргаю, отстраняясь. Лео стискивает меня сильнее, горячо выдыхает в губы, а я ежусь при мысли, что он копался в моей родословной.

– Не знаю, как сказать, – мечется Шакал. – И не понимаю, почему твоя бабушка не рассказала, чего ждет…

– О чем ты?

– Я меньше всего я хочу быть тем, кто разрушит твои мечты.

Лео отводит взгляд, его лицо каменеет, а это значит, что он хочет скрыть от меня свои эмоции, я уже достаточно изучила его мимику.

– Мечты? – удивляюсь я. – Мы о родителях моих говорим? Ты будто сломанный телевизор, на котором каждую секунду переключаются каналы. Скажи прямо!

– Как смотришь на то, чтобы тоже стать адвокатом? – задумчиво глядя в одну точку, говорит Лео.

– Ты издеваешься?

– Боюсь, тебе не стать ни судьей, ни прокурором, ни следователем, ни даже помощником…

– Да ясное дело, у меня же совсем нет связей, – фыркаю я.

– И секретарем вряд ли тебя возьмут.

– Чего? – смеюсь.

Лео вновь заглядывает в глаза, и от его взгляда я столбенею. А потом он говорит:

– Эми, твой отец был вором в законе.

– К-кем?

– Причем очень известным.

Я теряю голос. Сижу с раскрытым ртом и ничего не могу из себя выдавить. Лео продолжает:

– Я не раз видел его с Гительсонами. Его… трудно не заметить, эпатажный был мужчина. Да и они с дядей часто собирались, чтобы обсудить дела. И у него тоже была гетерохромия.