Киллер навсегда

Вы ему точно ничего не скажете?

— Он у бабы одной гасится. Адрес не знаю.

— А телефон? Ты ж ему, сучонок, только что звонил!

— В кармане, на коробке записан.

— Он сюда приедет? Или ты для него взял что-то?

— Та-ак, — Волгин пальцем приподнял его — подбородок. — Рома просил просто хату проверить, а ты там еще и прихватил что-то. Верно?

— Я только сто долларов и нашел… Для него это не деньги, а мне долг утром отдать нужно. Не отдам — хана!

— А Рома тебя что, за бесплатно отправил?

— Ненасытный ты, братец. Когда он приедет?

— Сказал, минут через двадцать выезжает.

— Не на верблюде же.

Волгин ошмонал задержанного. Коробок нашелся. На этикетке был нацарапан телефонный номер, внутри вложен конвертик с марихуаной.

— Да ты, парень, совсем оборзел!

— Это не мое, это мне подброс… Ой, что это я! Отпустите меня, пожалуйста, — я ведь не себе, для ребят взял!

— Молчи лучше. В Штатах за одни эти слова пять лет получил бы.

Волгин позвонил в местное отделение и попросил забрать задержанного. Повезло: знакомый опер не успел уйти домой и приехал сам, так что все было проделано быстро и незаметно для посторонних.

— Знакомые всё лица! — Опер посадил «ямайца» в «уазик». — За кражи влетал, две судимости, и обе условно. Сейчас, поди, тоже по машинам шарился?

— Нет, одна наркота. Я его случайно зацепил.

— Помощь не требуется?

— Пока нет. Если чего — буду свистеть.

— Ну, давай. Будь здоров, свисти погромче. Вариантов поимки Казарина было много, но Волгин сразу отбросил уличные и прошел в дом, где занял одну из ступенек короткой неосвещенной лестницы на чердак. Закрыл глаза, прислонился затылком к стене. Руки подрагивали, и адреналин в крови, конечно, гулял, но Сергей чувствовал, что тянет «пустышку». Слишком все складно получается. В то же время, он понимал, что Казарин неспроста ударился в бега и уж если решил вернуться в квартиру, то чтобы забрать что-то важное, поэтому задерживать его нужно обязательно с этим «важным» в кармане. При обыске ведь можно и не найти, если хорошо спрятано.

Дверь одной из квартир отворилась, и вышел худосочный жилистый дедок с пачкой папирос в кулаке. Раскурив «беломорину», он постоял у перил, сплевывая вниз табачные крошки, с хитрым видом посмотрел в потолок и начал спускаться, оставив дверь приоткрытой. Из квартиры тянуло запахом жареной картошки, громко работало радио. Страдала Ветлицкая: «Плейбой, клёвый такой, одет как денди…»

С началом второго куплета во двор заехал Казарин. Музыка не дала оперу услышать шум мотора.

Рома затормозил у подъезда, выждал секунду и вдавил акселератор, проверяясь последний раз. Никто вдогонку не кинулся, и он, успокаиваясь, сделал круг по двору и остановился. Посидел за рулем. В салоне грохотала та же песня, очень нравившаяся Казарину.