Хуррит 2

- И у меня есть нерешённые вопросы в Хаттуше, где нас держали в яме.

Слава о воинской доблести много значила для хурритского общества. Более того, весь их миропорядок оказался построенным на своеобразном кодексе чести. Больше всего удивило довольно трепетное отношение к женскому полу — женщины в Митахни являлись неприкасаемыми. Касалось это только хурриток, к женщинам других народностей отношение не было таким уважительным. Несмотря на то что хурриты типичный пример патриархального общества, к матери относились более трепетно, чем к отцу.

Я продолжал вникать в иерархию и сложную систему законов хурритского государства. Хурриты терпимо относились к другим народам, но выделяли своих, называя их «наши люди», «свои люди», «родные люди». Негласным законом для них являлось обязательная отзывчивость соплеменникам, где бы они ни находились. Так, хуррит, попавший в беду среди хеттов, сангаров или эсоров, мог быть уверенным, что если до соплеменников дойдут вести о его бедственном положении — ему придут на помощь.

Я уже говорил, что на улицах Вешикоане редко встречал хурритских женщин. Более того, как правило, рядом с ними всегда находился брат, сын, отец или другой близкий родственник, готовый немедленно обнажить оружие. Даже было удивительно, что так мало смертельных исходов, при таком шизофреническом укладе жизни.

Унизительным считалось обнажение — без разницы мужское или женское. Женщины всегда были закутаны в покрывала, даже у мужчин одежда была более закрытой, чем у хеттов. В Хаттуше встречались горожане в туниках до колен с обнажёнными ногами. В Вешикоане такое я не увидел ни разу, хотя на местном рынке присутствовали многочисленные представители других народов.

Прошёл уже месяц после памятной битвы у Кирканда, небольшого пограничного селения на границе Аррапха и Эсорче, так хурриты именовали владения эсоров. За это время немного стал понимать язык хурритов, который в корне не так сильно отличался от хеттского.

Сразу по возвращении из Аррапха, Шутарна закатил пир на весь город. Веселились три дня и как итог несколько убитых во время своеобразных «дуэлей». Свидетелем, а точнее, виновником одной из таких дуэлей стал и я. Один из подвыпивших хурритов, толкнул меня в плечо, пролив содержимое своего кубка. Парень еле стоял на ногах: я собирался просто пройти мимо, но внезапно, словно из-под земли вырос Энок.

— Ты оскорбил нашего гостя, Тарум, — молодой хуррит, качнувшись, возразил:

— Он не хурре, стерпит. — Это уже считалось оскорблением вдвойне, но Энок меня опередил, залепив пощёчину Таруму. Хуррит мгновенно протрезвел, руки лихорадочно искали кинжал, но Шутарна на время празднования запретил ношение оружия, чтобы уменьшить число убийств.