Хрустальная ловушка

Он следил, чтобы с его губ не сорвалась фраза, подобная этой.

Нет, Ольга не давала ему никаких поводов, она никогда не впадала в депрессию, она была на редкость спокойным, здравомыслящим человеком. Но теперь, стоило ей только хоть немного выйти из себя, как он сразу же усомнился в ней. Отчаяние накрыло ее с головой. Нет, нельзя давать ему волю, этому отчаянию, — нужно успокоиться самой и успокоить Марка.

— Ты несправедлив, Марк. Это очень хороший поэт, — тихо сказала Ольга.

— Да ради бога! Пусть он будет самым лучшим поэтом… Но если это касается моей жены… Если это касается ее душевного равновесия…

— Я вполне уравновешенный человек.

Он с сомнением посмотрел на нее.

— Конечно. — Она видела, как лгут его губы, но уже не, могла ничего сделать. — Конечно, уравновешенный. Просто… Ты действительно переутомилась.

Он поднялся с кровати — голый, хорошо сложенный, ни в чем не сомневающийся — и прошлепал босиком в другую комнату. Спустя минуту он вернулся со стаканом минеральной воды и пузырьком каких-то таблеток.

— Вот, выпей, пожалуйста! — попросил он.

— Что это? — сразу насторожилась Ольга.

— Это снотворное… Тебе не повредит…

— Снотворное? Откуда у тебя снотворное? — Это был вполне естественный вопрос, и Марк оказался готов к нему. Даже слишком готов. Подозрительно готов.

Он присел на край кровати и приподнял ее подбородок.

— Я люблю тебя, кара…

— Откуда у тебя снотворное? — упрямо повторила Ольга. — Ты взял его для меня?

— Нет. Для себя… Видишь ли… Я не говорил тебе, но последнее время у нас возникли некоторые проблемы… Это не должно тебя касаться, это моя работа. В общем, я взял его для себя… Ты сама знаешь, каким тяжелым был год, сплошные аукционы, слияние, поглощение мелких фирм крупными… Нам пока удалось удержаться на рынке. Ты даже не знаешь, чего нам это стоило. Здесь у кого угодно нервы сдадут…

Марк просительно посмотрел на жену.

Ну конечно же, год и вправду был тяжелым: концерн перестало лихорадить только в феврале. И только в марте он смог позволить себе этот краткосрочный отпуск. Несправедливо лишать его десяти дней в горах. Ольга почувствовала угрызения совести, хотя где-то в глубине души еще теплилась обида на Марка: еще полчаса назад он спал так сладко — совсем не как человек, нуждающийся в средствах от бессонницы.

— Что-то ты не очень похож на человека, страдающего бессонницей, — сказала она.

— Это горы. Целый день на воздухе. И не захочешь, а заснешь, как младенец. — Он извинительно улыбнулся. — Я давно так не отдыхал. Только Венеция могла дать мне такой покой. Можно ни о чем не думать, и ты рядом…

Венеция — это был запрещенный прием. Единственное место на земле, где они были одним целым — двадцать четыре часа в сутки. Где они не разлучались ни на секунду.