Хрустальная ловушка

Что ты здесь делаешь, Манана? Забери меня отсюда, Манана! Я буду хорошей девочкой, только забери меня отсюда!..

Но ее немой вопль даже во сне испугал кроткую Манану — улыбка превратилась в гримасу, белая кожа потемнела и пошла пигментными пятнами. Нет, это не Манана. Это та самая цыганка из аэропорта. Она что-то говорила ей, слова разбивались о неприступность льда и не доходили до Ольги.

Я не слышу, не слышу, не слышу…

Кажется, цыганка поняла.

Ее рот, отделившись от лица, приблизился к Ольге: теперь она могла разглядеть губы цыганки, покрытые трещинами и язвами. Предоставленные сами себе губы коснулись поверхности ледяного панциря, в который была закована Ольга, — и сразу же прожгли в нем дыру. Они извивались, как мучные черви, они пугали Ольгу своей артикуляцией.

УЕЗЖАЙ ОТСЮДА. ИНАЧЕ ТЫ УМРЕШЬ.

От губ пахнуло таким смрадом, что Ольга закричала.

Несколько минут она лежала, обессиленная, царапая ногтями простыню, стараясь избавиться от наваждения. Не так-то просто, не так-то просто, не так-то просто… На нее снова навалилась нестерпимая тоска — как тогда, в ледяном городке, когда она не могла найти выхода. Она не может оставаться одна, она с ума сойдет…

А может быть, она уже сходит с ума, спускается в ад по выдолбленным во льду ступеням?.. Ольге стало так страшно, что, собрав остатки сил, она закричала:

Наконец-то он проснулся и увидел ее: жалкую, скрюченную, с прилипшими ко лбу влажными волосами.

— Что с тобой, кара! — Марк метнулся к ней и сгреб ее в охапку.

Но даже его тело, спокойное и прохладное, не принесло ей успокоения: вцепившись в гладкие плечи Марка, она разрыдалась.

— Ну, успокойся, успокойся… Я с тобой. Я с тобой, кара, слышишь?

— Сон! — сквозь рыдания, путаясь и сбиваясь, она рассказала ему о ночном кошмаре.

И, странное дело, проговоренный вслух, он вдруг материализовался, как будто Ольга, сама того не ведая, выпустила джинна из бутылки. Осколки льда сверкали в темных углах комнаты, они горели в каминном огне — горели и не могли сгореть: языки пламени лизали их, но были так же беспомощны, как и сама Ольга.

Не нужно было ничего говорить Марку. Хотя бы до утра.

Нет, до полудня: никому нельзя рассказывать свой сон до полудня, иначе он сбудется… Но как, как он может сбыться?

И о чем хотела предупредить ее цыганка?

Ольге пришлось рассказать Марку о дикой сцене в аэропорту, и это по-настоящему задело его. Не испугало, нет, и не вызвало ироническую реакцию здравомыслящего человека, а именно задело. Он был явно обеспокоен. И только спустя несколько минут Ольга поняла причину этого беспокойства.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он.

— Только не здесь. Давай уедем отсюда. Я не хочу здесь оставаться…

Марк поцеловал ее в лоб: он всегда был практичным и уравновешенным человеком.