Хрустальная ловушка

— И наплевал на очевидные факты?

Бедный Иона, может быть, ты чего-то не понимаешь? Манана, протягивающая любящие руки из прошлого, убитый отец, провалы в памяти… Кошмары, галлюцинации, ледяная пещера; лед, преследующий ее… Путаясь и сбиваясь, она рассказала ему все — все с самого начала: от пророчества цыганки в аэропорту до сообщения, полученного по электронной почте: «чти патара гогония»…

Когда она закончила рассказ, первые поленья в камине прогорели, и Иона подкинул в его пасть очередную порцию.

А потом повернулся к обессилевшей Ольге и крепко ухватил ее за руки.

— Я думал над этим. Я думал все дни и понял, что ничему не верю. Посмотри на свои руки. Не бойся, посмотри! Неужели ты веришь, что они могли убить отца? Неужели ты чувствуешь это? Тело всегда хранит информацию, ее можно считать. То есть ты можешь не знать всех слов, но смысл уловишь точно. Что говорят тебе твои руки? Мы зарезали человека? Ведь это же не так! Прислушайся к ним…

Ольга закрыла глаза. Действительно, не было никаких ощущений, даже смутных. Ее руки молчали.

— Ты не понимаешь, Иона. Ты пытаешься взывать к рукам Ольги Красинской, которые ни в чем не виноваты. Но ведь есть еще другая ее половина, и эти руки тоже принадлежат ей.

— Ну что за чушь! — Он даже рассердился. — Почему тебя все время хотят убедить в наличии этой второй половины? И почему ты этому веришь?

— Я ударила ни в чем не повинную женщину. Я не помню этого, но она помнит.

— Она так хорошо знала тебя? Я несколько раз видел ее, она почти слепая… Может быть, она вообще придумала это…

Теперь пришла очередь Ольги смеяться.

— Чушь говоришь ты! Зачем ей было придумывать? Поверь, это не самая удачная история с точки зрения воображения.

— С точки зрения воображения — может быть. Но с точки зрения преступного умысла — вполне.

Господи, о чем он говорит?

— Какой преступный умысел, Иона? Я никогда не видела этой женщины раньше, мы перекинулись парой слов в туалете, только и всего.

— Я не говорю, что это ее преступный умысел.

Иона молчал. Ему нечего было сказать.

— Вот видишь, тебе даже нечего сказать.

— Послушай, а до этой поездки… До этой поездки в горы с тобой было что-нибудь подобное?

— Но стоило тебе только приехать сюда, как начались напасти. Тебе не кажется это странным?

— Ты забываешь о моей матери, — эти слова дались ей с трудом. — Если это сидело во мне, рано или поздно оно должно было проявиться.

— Но почему именно сейчас? Не раньше и не позже?

— Это просто цепь случайностей…

— Цепь случайностей? Я еще могу поверить в одну, отдельно взятую случайность. Но цепь случайностей — это уже чей-то злой умысел.

— Чей? — снова спросила она.

И снова он промолчал. Но теперь это было другое молчание. Молчание знающего человека.