Хрустальная ловушка

Иона проявил настойчивость: — Я же слышал.

— Ничего ты не слышал.

— Вы сказали: «Потому что это была не жена, а дочь».

— Ну и что? Сказал и сказал. Тебе-то какое дело? За фотографии спасибо. Отлично сработано. Буду приглашать тебя на выезды… Больше не задерживаю.

— Вы сказали: «Потому что это была не жена, а дочь». Что вы имели в виду?

— Ничего не имел. Это так, поток сознания, мысли вслух.

— Это касается убийства, да? — Иона мягко приблизился к Звягинцеву. — Это касается Ольги?

Да ты, однако, проявляешь совсем не спортивный интерес к жене брата!

Звягинцев впервые увидел глаза Ионы так близко: обычно спокойные и обращенные в себя, они горели теперь неистовым огнем. На такие глаза самое время вешать табличку «ОГНЕОПАСНО».

— Ну чего ты, чего ты… — дал задний ход Звягинцев.

— Вы ее подозреваете?

— Я же вижу… Сегодня в баре всех о ней расспрашивали…

— Я смотрю, информация у нас распространяется с завидной скоростью. Вот что. Это мое дело — строить версии. Так что извини. Ко мне сейчас должны прийти, так что твое присутствие совсем необязательно.

Иона подозрительно быстро сник и боком вышел из комнаты.

Звягинцев остался один.

Откинувшись в кресле, он закрыл глаза.

Потому что это была не жена, а дочь.

Дочь с не очень хорошей наследственностью.

Все существо Звягинцева восставало против этого, но хорошо организованные и хорошо вооруженные факты с легкостью подавляли восстание. Мысль о виновности Ольги уже давно искушала его, как старая, прожженная шлюха. А к старым прожженным шлюхам нужно всегда относиться с почтительным вниманием.

Прелюдия, или, как любит выражаться знойный черкес Ахмет, — «пэтинг».

Умница Марк, сам того не подозревая (или подозревая?), начертил ему всю схему убийства. С той лишь разницей, что в роли карающего меча выступала не жена Шмаринова, а его дочь.

Должно быть, у них всегда были непростые отношения — у Ольги и Инессы, они были как сиамские близнецы, как вода и огонь, как черное и белое. Из тех крох, маленьких разрозненных фактов, которые к сегодняшнему дню смог собрать Звягинцев, вырисовывалась довольно занятная картина. Занятная и пугающая.

Ольга была единственной дочерью и, наверное, горячо любимой. Долгое время они жили вдвоем с отцом — после того, как сошедшая с ума мать Ольги покончила жизнь самоубийством. Но память о матери не только цементировала этот союз, но и подтачивала его изнутри.

Скорее всего и отец, и дочь боялись воспоминаний о матери, прошлое могло вернуться и повториться уже в Ольге, ведь еще никто не выяснил до конца, как устроен механизм наследственности… У Ольги была школьная подруга, стриженая кошка (тогда, наверное, она не была стриженой, а носила косы с бантами). Они дружили много лет, а потом стриженая кошка берет и выходит замуж за Ольгиного отца.