Река Хронос

Голову ее он положил себе на колени.

— Воды дай, — сказал он.

Люди у костра оглядывались. Потом один из них зачерпнул кружкой из котелка, висевшего на костре, и протянул Ефимычу.

— Ранили или больная? — спросил он.

— Плохо ей стало, испугалась, — сказал Ефимыч.

— Это бывает, — сказал бандит.

Ефимыч принялся дуть на воду. Коля стоял неподалеку, руки за спину. Во всей этой сцене была какая-то задумчивость, замедленность, будто действие происходило во сне или под водой.

Так продолжалось минуты три-четыре. Ефимыч дал Лидочке хлебнуть горячей воды. Она закашлялась. Ефимыч помог ей сесть рядом, на тонкие бревна, лежавшие у костра. Он поддерживал ее. Лидочка плохо соображала.

Из хижины вышел пожилой татарин — если о прочих нельзя было сказать, татары они или русские, потому что одеты они были в военную одежду, то этот человек был одет как татарский крестьянин.

— Ты их обыскал? — спросил он. Опять же по-татарски. Уверенный, что никто из пленников его не поймет. Не мог же он догадаться, что этот морской офицер вырос в Глухом переулке в Симферополе, где каждая третья семья — татары?

— Они не будут стрелять, — сказал тот.

— Ты не знаешь. Ты бумагу возьми.

— Встань — пойди сюда, — сказал бандит Коле. По-русски.

— Тебе сказали. И подними руки.

— Вы не имеете права! — сказал Коля. — Я представляю Черноморский флот. Вы понимаете, что это значит? Одного выстрела шестидюймовки достаточно, чтобы от вашего логова ничего не осталось.

— Твоя шестидюймовка не знает, куда стрелять, — сказал бандит. — Пускай стреляет. А ты руки подними — подними, подними, я тебя не обижаю, это порядок такой.

— И обыщите машину! — раздался голос из хижины. Голос был знаком Коле.

Коля понял, что они искали письма из Ай-Тодора.

Коля осторожно кинул взгляд на Лидочку. Она могла понимать татарский. Только бы не испугалась и не отдала письмо.

Бандит провел руками по бокам Коли, по ногам, между ног. Полез во внутренний карман — вытащил бумажник. Коля терпел — он пытался уговорить себя, что все это происходит не с ним — что он читает роман Кервуда или Жюля Верна. Руки у бандита были холодные, а изо рта пахло луком. Было противно, но Коля терпел. И думал сейчас не о себе, а о том, что нужно спасти письмо. Это странные бандиты, они ведут себя совсем не как бандиты — они ищут письмо. Если бы не татарская речь, Коля не сомневался бы, что засада подстроена Ялтинским Советом, который подозревает Колчака в связи с Романовыми. Но это были крымские татары. Значит, у Ялтинского Совета есть свои татарские банды?

— Застегивайся. — И понес бумажник Коли своему начальнику.

В одной руке у него был бумажник. Во второй — маленький флакон.

— Это что такое? — спросил татарин строго.