Ведьма-хранительница

Стоит ли говорить вампиру, что разбойники свалили на меня вину за убийство? Их версия может показаться ему более правдоподобной. Но иначе пришлось бы объяснять, почему я не вернулась в Догеву.

Ролар выслушал мое сбивчивое признание и досадливо покачал головой:

– Ты виновата лишь в том, что поверила их угрозам. Как говорят в долинах, «у кого реар, тот и прав». Ты могла преспокойно вернуться в Догеву, показать Старейшинам амулет и заручиться их безоговорочной поддержкой, но теперь уже поздно. Арлисс ближе, и разумнее ехать туда. К тому же его Повелительница не раз замыкала Круг и посвятит вас в мельчайшие тонкости обряда, о которых я могу даже не подозревать.

– Расскажи хотя бы в общих чертах, – жалобно попросила я, дуя на исписанный пергамент. Корчмарь подскочил от изумления и снова согнулся над стойкой, прожигая взглядом блудную чернильницу. Боязливо подтолкнул ее пальцем, выждал пару секунд, а затем схватил обеими руками и унес в подсобку.

– Попробую. Сколько младенцев может произвести на свет человеческая женщина? – издалека начал вампир.

– В селянских семьях бывает от четырех до десяти детей, не считая умерших во младенчестве. А что?

– То есть каждые двадцать лет число людей удваивается-упятеряется, – подсчитал вампир.

– Теоретически. На деле большая половина детей до совершеннолетия не доживает, плюс моровые поветрия и войны. Официальная перепись населения говорит об удвоении через семьдесят – сто лет.

– Даже если так, нам за вами не угнаться. Несмотря на долгую жизнь, большинство вампирок становятся бесплодными уже после третьего, а бывает, и после второго ребенка. Правда, младенческой смертности у нас почти нет, дети редко болеют и до десяти лет регенерируют не хуже Повелителей, при этом обладая немалой силой. Но ни о каком удвоении тут и речи не идет – разве что за одну-две тысячи лет, и то если исключить случайную смертность. Вот этим Повелители и занимаются.

– Страховкой от несчастных случаев?

– Вроде того. Если вампир погиб во цвете лет, смерть наступила мгновенно и тело относительно цело, оно начинает защитную, непроизвольную трансформацию, не регенерируя, а словно переплавляясь.

– Да, это проще. К тому же какая-то часть плоти неизбежно теряется из-за пролитой крови или разорванного в клочья органа, а звери легче переносят истощение и быстрее приходят в форму. Ты видела наше национальное оружие – гворд? У него три лезвия, часто зазубренных, чтобы нанести как можно более обширную, рваную рану.

– Видела. А разве вы воюете между собой?

– Сейчас – нет, но еще тысчонку-другую лет назад – доводилось.

– А почему волк не может превратиться обратно в вампира, когда опасность миновала?

– Все не так просто, – криво и невесело усмехнулся Ролар.