Хозяин моего тела

Но в глубине души я безумно этого хочу. Мне это необходимо.

— Ненавижу тебя! — вырывается, когда заходим в квартиру. Это неосознанно, кажется, у меня начинается истерика. Все эти часы стресса, выливаются в нечто уродливое. Смахиваю с тумбы в коридоре высокую хрустальную статуэтку. Она рассыпается вдребезги.

— Ненавижу! Не могу больше принимать участие в этом фарсе! Будь ты проклят!

Но когда Тимур подходит вплотную и обхватывает мое лицо руками, замираю. Расслабив плечи, запрокинув голову, позволяю ему стиснуть меня в объятиях.

А потом все как в дурмане, он прижимает меня к стене, наклоняется, припадает губами к учащенно пульсирующей венке у основания шеи. Его теплое дыхание и мягкий рот ласкают кожу, заставляя меня дрожать. Вскрикиваю, все еще переполненная ядовитыми эмоциями, и мой крик эхом отражается от стен.

Это словно сигнал для Тимура. Чтобы стать неистовым. Распластать по стене, сдирать с меня платье. Вот уже раздвигает коленом бедра, и мы тремся друг от друга, тяжело дыша. Стискивает мой подбородок, рыча в мои губы, жадно целуя, не давая подумать, вздохнуть. Часть меня жаждет бороться, оттолкнуть его, вырваться. А другая умирает от потребности в нем.

Боже. Когда я успела стать такой ненасытной?

Внезапно все меняется, поцелуи становятся нежными, длинными, тягучими. Он будто пьет меня, язык осторожно неторопливо играет с моим языком. И я плавлюсь, отвечаю, чувствуя как между ног становится влажно. Так унизительно… Тимур всегда берет что захочет, ему ничего не стоит не просто заставить меня.

Заставить откликнуться.

Он подхватывает меня на руки, несет в спальню. Когда ставит перед кроватью, вдруг понимаю, что он еще одет полностью, тогда как на мне — только белье.

Отстраняется немного.

— Расстегни лифчик. Хочу видеть твои груди, — его голос неузнаваемо низкий.

Когда выполняю веленное, проводит костяшками пальцев по нижней части груди, разглядывая при этом так внимательно, что снова заливаюсь краской. Наклонившись, касается языком соска. Посасывает. Огонь бежит по венам, чувственность разгорается все больше и больше. Инстинктивно скрещиваю ноги, сжимаю бедра, внутри нарастает и пульсирует возбуждение.

— Пожалуйста, — произношу тихо, жалея о том, что у меня не хватит смелости сделать то, что больше всего на свете хочется. Обнять его голову руками и притянуть ближе.

— Я хочу, чтобы ты меня раздела, — произносит неожиданно Тимур.

Мои руки дрожат, пока стягиваю с него пиджак, расстегиваю рубашку. Теперь он обнажен по пояс, а я замираю.

Пытаюсь не смотреть, но это невозможно. Взгляд приковывают крепкие мышцы, безумно хочется ощутить пальцами шелк кожи, упругость торса. С трудом отвожу взгляд… Чувствую себя беззащитной, уязвимой, неловкой.

Чтобы стащить брюки надо встать перед ним на колени.