Хозяйка Ольбранского замка

– Кем вы приходитесь князю? Я проверял, никто прежде ничего не слышал о княжне Ярославе Елизаровне, такого имени нет в дворянской книге родов.

– Не удивительно, имя Ярослава я взяла при замужестве, а в девичестве меня звали княжна Агнияра Елизаровна Шумская. – Я усмехнулась, заметив испуг в глазах кузнечика.

Однако барон быстро взял себя в руки и вернул былой бравый вид.

– Если не ошибаюсь, вас обвиняли в предательстве рода и связях с темниками. После неудачного покушения на князя Леви, вы получили ментальный удар и впали в кому. Полагаю, великий князь Шумский не обрадовался вашему возвращению, раз поспешно выдал замуж за опального княжича.

– Князья Ольбранские ни в чем не виноваты. Обвинения с них сняли! – Стало так обидно за семью покойного мужа, что я кинулась их защищать.

– И все же, князь Шумский не оставил вас в столице, а отправил подальше, в глухомань, – Копытов ядовито ухмыльнулся. – Как думаете, он сильно обрадуется, когда узнает, что вы и тут умудрились опозорить род?

– Это чем же я его опозорила? – нахмурилась, припоминая ситуации, когда такое могло произойти. – Не выдумывайте того, чего нет! Я не намерена отчитываться о причинах, побудивших меня уехать из столицы. Это было мое решение, а не князя. Немедленно отпустите меня, если не хотите отправиться на каторгу вместе с мамашей и сестрицей!

– Что вы такое говорите? Какая каторга, драгоценная моя невеста? Разве вы поступите так с отцом вашего ребенка?

– Какого еще ребенка? – я похолодела, окинула взглядом одежду, которая за исключением пятен сажи, была в порядке. И по внутренним ощущениям ничего непоправимого не произошло. – Вы что такое несете?

– Нашего! Будущего. О появлении которого я позабочусь в ближайшее время. – Копытов с вожделением уставился на мою грудь, вздымающуюся у него перед глазами. А я бы и рада дышать не так часто, но у меня воздуха в легких не хватало от возмущения.

– Это даже не каторга! Данияр испепелит тебя, едва только узнает, – пригрозила ополоумевшему жениху. – Я буду сопротивляться! Я ж тебе зубами глотку перегрызу, если хоть пальцем тронешь.

– Уже тронул, и что? – похотливая псина погладила меня по щеке и спустилась ниже, нагло лапая. Сам он потянулся, чтобы поцеловать.

Но кто бы ему позволил? Я подалась навстречу, кусая мерзкого кузнечика за нос. Барон взвыл от боли и на мгновение ослабил хватку, чем я и воспользовалась. Вытащила руки из ослабевшего захвата и обрушила кулаки с намотанным узлом веревок насильнику на голову. Надо было за спиной руки связывать и о ногах не забывать! Извернувшись, еще и коленом в нос припечатала мерзавца, отчего послышался противный хруст, и у барона хлынула кровища.