Хозяйка Мельцер-хауса

А мы вчера положили на могилу Эдгара прекрасный венок из плюща и белых лилий, правда, Тилли?

Тилли покраснела, как всегда, когда ее мать говорила так громко и не к месту. Гертруда Бройер почти не выходила из дома, только по воскресеньям Тилли приходилось сопровождать ее на кладбище, где они украшали могилу. Тилли пришлось долго уговаривать Гертруду принять приглашение Мельцеров присоединиться к ним на Рождество.

– Да, мама, – отозвалась Тилли. – Но давай сегодня не будем говорить о могилах и кладбищах. Пожалуйста.

Гертруда вздернула брови и проговорила, что ее дочь в последние месяцы стала слишком уж «любопытной».

– Знаете, она готовится к сдаче экзаменов на аттестат зрелости, – доверительно сообщила она Эрнсту фон Клипштайну. – Она должна учить латынь и греческий – только представьте себе! Молодая женщина, далеко не безобразной внешности, забивает себе голову такими вещами. Она же не синий чулок, моя Тилли. Разве вы не находите ее симпатичной?

Китти чуть не подавилась последней ложкой бульона. О боже. Бедная Тилли. В этот самый момент она, пожалуй, пожалела о том, что притащила сюда свою мамашу.

Тилли просто сгорала от стыда, ей было очень неловко за эту недвусмысленную попытку своей матери свести ее с Клипштайном. Однако Гертруду было не запугать, и она громогласно заявила, что ее дочь уже отклонила несколько предложений.

– Девочка решила стать врачом. Что вы на это скажете? Вы бы отдали себя в руки такого врача, господин лейтенант?

Китти некоторое время наблюдала за фон Клипштайном. Поначалу речи Гертруды показались ему малоприятными, но теперь, похоже, его это даже забавляло.

– Мне это не составило бы труда, госпожа, – сказал он, озорно глядя на Тилли. – Я всегда чувствовал себя очень комфортно в руках вашей фройляйн дочери.

Гертруда на мгновение – что просто неслыханно – потеряла дар речи, а тетя Хелена и дядя Габриэль, не знавшие подоплеки этого замечания, смущенно уставились в свои пустые суповые тарелки. Тилли не знала, сердиться ей или смущаться, но в любом случае решила прояснить ситуацию.

– Вы говорите о том времени, когда вы, будучи раненым, лежали в лазарете, господин фон Клипштайн?

– Конечно, фройляйн Бройер.

– Тогда я очень благодарна вам за эту похвалу.

Под ее строгим взглядом он опустил глаза, и Китти с удивлением обнаружила, что теперь настал его черед краснеть.

Мари разговаривала с доктором Грайнером о врачебном кабинете, который до него арендовал доктор Штромбергер. Он находился в центре города, и к тому же – лучше не придумаешь – его предшественник оставил ему все инструменты и все оборудование, а также трех своих сотрудников.

– У него с утра до вечера полно пациентов, – с завистью произнес доктор Грайнер. – Но гонорары за лечение ой как кусаются.