Хозяйка драконьего замка

— К-к-карета подана…

Я сгребла пузырек с остатками зелья и, кивком попрощавшись со своими охранницами, царственно прошла мимо Вальриольха. Тот поспешил за мной и весь путь до кареты пялился на мои конечности остекленевшим взглядом. Даже руку подал, чтобы я взобралась в карету.

Вот только карета была вовсе не пустая, как я думала. Внутри сидел Дареш и радостно скалился. По крайней мере, пока не увидел мои ножки в брюках.

— Ты! — прорычал он ожесточенно. — Бесстыдница!

Хмуро усевшись напротив мужа, захлопнула дверь, а когда карета двинулась, из чистого садизма положила ногу на ногу. Среди высокорожденных подобная поза считалась исконно мужской, а порядочным девицам было положено сидеть, сложив ножки рядком и изящно выгнув щиколотку.

Что по мне было полным бредом. Вейры носили платья, оставляющими открытыми лишь кончики туфель. Ну и какой смысл ломать ноги, если от талии и до пят вейра остается тайной?

— Какое такое бесстыдство? — сказала чопорным тоном. — Я одета.

— В штаны! — лицо у него залилось клубничным то ли от ярости, то ли от стыда за лук, позорящий честь дома Бельх.

— Но ты тоже одет в штаны, — возразила с усмешкой.

При свете дня я боялась его уже не так сильно. После поцелуя с генералом, подпаленного им моего доверчивого сердечка и смерти той девочки, страх словно притупился. Так тупился острый нож, который слишком часто пускают в дело.

И Дарешу это не понравилось.

Неуловимым глазом броском он печатал меня в стенку кареты, навис, довлея драконьей аурой, угол рта обнажил белые, по-волчьи острые зубы. Его взгляд метался по моему лицу, отыскивая приметы девичьей, милой его сердцу истерики.

— Платье не порви, — сквозь злость прорвалась легкая тревога. — Я-то привычная, а вот император может и не понять лишние синяки и порезы на вейре Бельх.

Вместо ответа тот с силой впился мне в рот, который мгновенно заполнило солоноватым вкусом крови. Я попыталась взбрыкнуть, но с тем же успехом червячок может пытаться приподнять бетонную плиту.

Грудь с болью смяли жесткие пальцы, и я с каким-то отупением поняла, что ненавижу боль. Особенно такую, где трогают сразу все мои триггерные точки: губы, грудь, живот, пах. Дареша встряхнуло от возбуждения:

— Хочешь сдохнуть чистенькой, но поверь, приятно не будет, ты ответишь за все свои прегрешения.

Сквозь первый шок до меня дошла простейшая мысль, что муж может попытаться изнасиловать меня прямо в карете. Мне сказали, карета пройдет мини-порталом, но кто знает, сколько до него еще ехать? А вокруг нет зевак, только военные. Подчиненные моего мужа.

Только тогда я начала сопротивляться всерьез. Ну как всерьез… Червячок задергался вдвое интенсивнее. Кусалась, царапалась, задыхаясь от липкой паники, а после наконец вспомнила о своем ненаглядном зелье.