Хозяйка драконьего замка

Поздновато, конечно, но мне было отчаянно нужно увидеть ту девочку, что подкинула мне немало интересной информации о Леяш. А вдруг я бы еще что-то узнала?

Сегодня был последний день отпеваний, после чего, покойника вознесут к небу в огненной колеснице, а девочка с родителями уедет.

Моя жизнь катилась к закату быстрее, чем сбитая повозка с обрыва. Счет шел на часы. Мне была нужна любая помощь, и учитывая, что меня не выпускали из молельного зала третьи сутки, эта девочка мой последний шанс. Шанс на… что-нибудь.

— Сестра Ане, я отлучусь по нужде, — обратилась к молоденькой девушке.

Поладить с ней было проще пареной репы — у меня в подчинении таких девочек под две сотни было.

Мы обе, не сговариваясь, бросили взгляд на вторую храмовницу. Той было хорошо за тридцать и, судя по глубоким шрамам на лице и шее, жизнь ее не баловала. Она с нами не общалась, но и не сдавала гаденышу Вальриольху.

— Бегите, вейра Бельх, только быстро, ради матери-драконицы, не то выгонят меня, — зашептала Ане.

Я украдкой вытащила в окно длинный белый цветок гибискуса, который разросся прямо у стен храма, проскользнула в дверь и тут же застыла.

В узком коридорчике набилось человек двадцать народу, деловито обсуждавших Огнь первородного. Огнем первородного, как я успела выяснить, называли костер, в котором сжигали покойных драконов, чтобы капля драконьей крови вернулась в чашу, что держит в руках драконица-мать.

На меня даже внимания не обратили.

Я осторожно прибилась к толпе, выглядывая среди озабоченных сердитых лиц свою девочку, но ее нигде не было. Драконы таскали какие-то благовония, хмуро переговаривались, а около узкой лежанки в центре молельного зала некрасивая краснолицая женщина активно торговалась с незнакомым мне храмовником.

— Простите, — кое-как изобразив смущение, я подергала ближайшего драконира за куртку. — Вы не видели девочку лет двенадцати?

К этому моменту я уже успела подметить, что с рослыми, яркими драконицами драконы не слишком церемонились, вели себя, как с равными, хотя равными их не считали. А вот низенькие изящные худышки вроде Эйвери мгновенно вводили их в роль рыцаря-защитника. Те буквально делали собачью стойку, почуяв вблизи от себя фертильную худосочную особь, даже такую замученную, как я.

Мой расчет оказался верен. Крупный неповоротливый драконир заалел, затоптался на месте, неловко кивнув в сторону крикливой вейры:

Поблагодарив его неглубоким реверансом, я протолкнулась поближе к женщине, уже и рот открыла, чтобы спросить, когда опустила ненароком взгляд на возвышение с покойником. Меня словно в грудь ударило с размаху.

На белом полотне, лежала моя девочка.

Как во сне я подошла ближе, пытаясь разглядеть различия со своей собеседницей, но это совершенно точно была та самая девчушка.