Хозяйка дома Чантервиль

Рассказала я Джону и Леону абсолютную правду, немного умолчав о некоторых деталях.

Но вот перед самым своим повествованием о моём попадании в этот волшебный мир, я взяла с обоих клятву на крови о не разглашении моей тайны.

К моему удивлению и Леон, и Тёрнер не стали возражать. Единственное, инквизитор улыбнулся и заметил, что я выбрала для изучения в кресле Гаймена правильные книги.

Ну ещё бы! Чай не дура всё-таки.

Мой рассказ вышел сухим, монотонным и состоял из одних фактов. Я убрала все эмоции, чувства и переживания. Нечего инквизитору знать о них.

Я рассказала, что видела сон, в котором было обещание мне другой жизни, а так же исполнение моих желаний… А потом, хоба! В принципе все мои желания и исполнились! За минусом того, что дом-то оказался под проклятием, всё хозяйство ужасно запущено, сама хозяйка погрязла в долгах, как в шелках, а прекрасный мужчина… ну вот об этом я даже и заикаться не стала. Нет необходимости обоим мужчинам знать о моём глубоком разочаровании о любовной мечте.

— И вы утверждаете, что выглядели в своём мире точно так же, как наша Оливия Чантервиль? — уточнил инквизитор.

— Один в один, — ответила ему и ладошками разгладила складки на платье, скрывая своё волнение. — Правда, у меня был маникюр с шеллаком, волосы чуть покороче и фигура немного… э-э-м, пышнее.

Дракон на моё последнее слово усмехнулся.

Леон после моего рассказа явно был в хорошем настроении. Исчезновение бывшей хозяйки дома его нисколько не расстроило.

А вот Джон Тёрнер был хмур, угрюм, он сжимал руки в кулаки, желваки на лице ходили ходуном, и складывалось ощущение, что он вот-вот сейчас взорвётся от ярости.

— Значит, она всё-таки его нашла, — проговорил он тихо и как-то совсем невесело.

Потом и вовсе глухо рассмеялся и прошептал:

— Всё бросила… Сожгла за собой мосты и ушла…

— Ну-у-у… — протянула я. — Как я поняла, Оливия очень любила… своего этого жениха Николаса…

— Она сбежала, как последняя трусиха, потому что все в высшем свете винили Оливию в смерти Николаса, — проворчал дракон. — Свалила всё своё дерь… э-э-э… всю свою гадость на тебя, дурёху. Надо же, провела иномирянку вокруг пальца, заманив на своё незавидное место! Джон, я всегда тебе говорил, что Оливия та ещё неблагодарная стерва!

Гарри скрипнул зубами, но промолчал.

Я недовольно служила руки на груди.

А инквизитор начал злиться.

— Перри! — прорычал он. — Хватит!

От его рычащего и огрубевшего вмиг голоса вдруг стало как-то не по себе.

Взгляд инквизитора изменился — стал жёстким, даже свирепым и диким.

— Я тебя много раз предупреждал и просил, не говорить о ней в дурном тоне.

О-ой, кажется, кто-то сейчас получит взбучку. Но только пусть это произойдёт не у меня дома.

— Кхе! Кхе! — привлекла к себе внимание. — Оливия больше не вернётся.