Хозяйка дома Чантервиль

Его дракон Перри расхаживал по подоконнику и причитал, какая я к хаосу леди, если в присутствии самого настоящего графа, да ещё и инквизитора, и мега вообще моего спасителя, уплетаю пирог как самая настоящая портовая девица! Стыд и позор на мою блондинистую голову!

Я даже внимания не обратила на эту пустую болтовню.

Но вот мой Гарри молчать не стал и заявил дракону:

— Перри, а я тебе случайно не рассказывал о любимом блюде нашего волшебного дома?

Дракон замер и сузил свои льдисто синие глаза.

— О чём ты, черепушка-неудачник?

Та-а-ак. Гарри обижать не позволю никому.

Перестала жевать и посмотрела в гневе сначала на дракона, потом на его хозяина, который просто улыбнулся одними уголками губ.

Ага, значит, он считает, что его дракон вправе оскорблять меня и моего фамильяра?

Тем временем Гарри растянул свою челюсть в хитрющей улыбке и пропел:

— Если я тебе не говорил об этом, Перри, то слушай внимательно и запоминай. Наш дом очень-очень любит одно лакомство, которое называется «Излишне болтливый, занудный и гадкий карликовый дракон». Так что захлопни свою калитку, иначе станешь обедом.

Вот это Гарри завернул!

Мы все на него уставились в недоумении.

— Ого! — рассмеялся Леон.

— Ты забыл добавить, малыш, — влезла я в перепалку, — что наш домик ещё любит закусывать всякими надоедливыми личностями.

Я посмотрела в глаза Джону Тёрнеру и поиграла бровями.

Инквизитор хмыкнул и отставил чашку.

— Думаю, нам пора провести беседу по душам, леди. Пройдёмте… туда, где у вас есть диван и кресла.

Он встал со стула, и узоры его бархатного камзола величественно заблестели в свете магических ламп.

Хорош. По наклону головы, по выверенным жестам, движениям и плавной речи сразу видно, что Джон Тёрнер аристократ до мозга костей. Чего не скажешь обо мне — излишне суетлива, громко говорю, смеюсь, слишком активная мимика, эмоциональная и не завишу от общественного мнения.

О Боже!. Я, действительно, портовая девица! Если ещё начну матом ругаться, то всё, я точно буду она.

Надо было вдогонку ко всем внигам и библию вечного этикета изучить. Тогда, быть может, хоть чуть-чуть сошла бы за леди.

— На самом деле я тоже горю желанием узнать твою историю, Оливия, — проговорил Леон, возвращая меня в реальность из задумчивости.

Вот Леону я охотно расскажу про себя.

Когда некромаг узнал, что я не та Оливия, что была раньше, а совсем другая, да ещё и добрая, он как-то смягчился, и стал внимательнее ко мне. Исчезла его грубость и недовольство.

А вот господин инквизитор меня напрягает, несмотря на его широкий жест в виде моего спасения. Я знаю — спас-то он меня чисто для своей выгоды. Желает узнать, кто я, что я, откуда, зачем и почему. Тут точно нет никаких душевных переживаний за меня, как за девушку.

Так что, ну его.