Холодный ветер перемен (СИ)

Антикварная, между прочим, вещь! Построен в 1899 году, и в следующем получил на «Всемирной выставке» в Париже Гран-при и золотую медаль! Сам Густаф Эйфель присуждал!

— Я не понял, а где остальные машины? — растерянно спрашиваю самого себя.

Из шести платформ половина пустые, но на оставшихся трёх нет ни одной «восьмерки»!

— Может где ещё стоят? — предполагает Илья и кричит в сторону суетящихся у машин рабочих: — Э, дядя! А ещё приезжали сегодня машины?

Дядя, мощный мужик лет сорока, хотел сначала нас послать, но поглядев на двухметрового Илюху, ответил вполне вежливо:

— Сняли уже, на склад загнали.

И махнул рукой в сторону, откуда мы пришли.

— Спроси, были ли там «восьмёрки», — шепчу я Илье.

Есть у меня подозрения, что мне не ответят, а Илюху так просто не проигнорят.

— Уважаемый, а красная «восьмерка» была? — послушно спрашивает друг.

— Не, ни одной не было!

Ответ меня неприятно огорчил! Я же уже и документы оформил на получение!

— Красных не было, а вот «коррида» одна была, — сжалился дядя, ехидно глядя на нас.

У меня отлегло. Но рано.

— На двери царапина заметная, но это не мы, такая пришла! — добавил он.

— Чё, сильно? — влез Бейбут.

Бейбута не удостаивают ответом. Тот невысокий — метр семьдесят, тощенький и молодой. Выглядит нестрашно. Дурачьё! Если кого и опасаться, так это именно его. У Бейбута между обидой и ударом по обидчику иной раз времени проходит меньше, чем глазом моргнуть!

— Идём, — тащу Бейбута за рукав, пока тот не решил, что к нему отнеслись неуважительно.

Направляемся в сторону складов и довольно быстро находим искомое помещение. Там имеется охранник, но, — удача, это сослуживец Ильи! Они здороваются, минуту общаются и, видя моё нетерпение, отходят с дороги. В глубине больших складов, прямо около первого пути, стоят машины, штук тридцать, и первой стоит моя красная, а вернее цвета «коррида», восьмёрка. С царапиной на двери. В глубине роя новеньких машин бродит мастер с рабочими, и даёт им указания. «В принципе можно аэрографию сделать на двери!», — прикидываю я варианты решения проблемы. Идея мне нравится, и я решаю не устраивать скандал из-за царапины. Вот если бы фары разбиты были, например.

— Фары вот эти разбитые поставь, аптечку вытащи, инструменты какие сказал, и хватит, — слышу голос приближающихся рабочих.

Мы с парнями стоим с краю, и нас не видно из-за колонны.

— А вы что тут делаете? — грозно спрашивает невысокий старик с блеклыми глазами, заметив, наконец, нас.

— Машины смотрим, — честно отвечает вместо меня Бейбут.

Потому что я занят — удивленно наблюдаю за мужиком лет тридцати, пытающегося открыть дверь моей машины. В руках у того были две фары, обе побитые! Это я не понял, они что, собираются сейчас их мне поставить?

— Валите отсюда, пока милицию не вызвал.