Холодный свет далёкой звезды

Сколько стерпела рядом с тобой, сколько вынесла, так неужели она не стоит того, чтобы отступиться от своих амбиций, от целей, которые никуда не ведут, кроме как к другим целям? Кроме как в пропасть, в никуда?.. Неужели ты разучился ценить жизнь? Ты! Кто, сцепив зубы, карабкался на поверхность, чтобы не утонуть, чтобы не сдохнуть! Кто, не зная, доживёт ли до завтрашнего утра, вспомнил всего одно имя маленькой девочки, которая когда-то подала пример большой стойкости, которая тогда ещё за уши вытянула тебя из могилы. – Отвернулся, выругавшись сквозь зубы пустому взгляду напротив. – Забыл, как самому себе обещал, что если выживешь, обязательно найдёшь её и сделаешь счастливой?.. – Глаза сверкнули у обоих. – Найти ты её нашёл, а вот насчёт счастья… меня отец учил, что мужчины всегда выполняют свои обещания. Только к тебе это, кажется, уже не относится…

– Юр, зачем ты это сейчас говоришь?..

– А на тот случай, если ты всё же научишься головой думать и цели выберешь правильные. Не поверишь, но всё бы сейчас отдал за то, чтобы на твоём месте оказаться. – Выдохнул. – Чтобы иметь право выбора! – Отчеканил каждое слово. – К сожалению, судьба мне его не предоставила, оставляя лишь три могилы и воспоминания о днях, когда я жив был. Когда сам жил, рядом со своими близкими, а не растягивал никчемное существование с утра до утра, делая короткий перерыв на ночь. И если выводы из нашего разговора ты сделаешь правильные… Звони. Помогу выйти из дела.

Ильдар смотрел в спину этого человека, когда захотелось его глаза увидеть.

– Юра, а ты любишь испанское вино? – Задал самый глупый вопрос, который мог бы прийти в голову. Гастило остановился в самом проходе и широко улыбнулся.

– Люблю. И надеюсь дожить до того момента, когда на бутылке с изогнутым горлышком будет красоваться фамилия Адашев. – С мощнейшей энергетикой в голосе, с мощнейшим посылом во взгляде смотрел на Ильдара и ощущал триумф. А ещё простое человеческое счастье за этих двоих, которые обязательно найдут друг друга.

Оставшись один, Ильдар долго смотрел в пустоту, иногда заменяя эту пустоту стеной напротив, шариками, толкающими друг друга на столе из стороны в сторону, напольными часами, отсчитывающими минуты, секунды, дни и года. Чётко ощущал, как наступает вечер, как в свете сумерек меняется настроение и хочется подумать о чём-то тёплом, уютном: о доме. Кажется, дома он не был с того самого дня, как уехала Лора. Нет, он приходил, менял обувь, костюмы, принимал душ, иногда даже спал… Но так и не смог подняться в её комнату, где всё напоминает об обиде, об обвинении в её взгляде, о справедливой претензии.