Холодный человек

Она набрала сухих веток, сложила в кучку и стала искать какой-нибудь клочок бумаги, чтобы их затеплить. На глаза ей попалась валявшаяся в кустах грязная бумага, похоже, половина газетной страницы. Вера подняла бумагу и, обнаружив, что это отнюдь не газета, а обычный лист, только свернутый вчетверо, развернула бумагу и хотела уж было поднести к ней язычок пламени от зажигалки, как вдруг текст на листе привлек ее внимание. Она поднесла бумагу к лицу и обомлела. На листе было написано:

Стремясь исполнить свою последнюю волю в ожидании рокового часа, я хочу сделать распоряжения касательно личного моего имущества, а также с целью соблюсти некоторые формальности и нормы.

Вначале хочу сделать письменное признание, что именно я лишила жизни своих добродетельных сестриц Летицию и Жоржетту, коим гнусно завидовала. Этот смертный грех тяжким грузом лежит на моей душе и не даст ей упокоиться до самого Страшного суда. Полностью сознаю это обстоятельство. Прошу прощения у батюшки моего, по чьему повелению и составляю сей документ.

Теперь о вещах моих. Куклу Жанну (фарфоровая, с закрывающимися глазами, и пищит) завещаю дорогой племяннице Лотточке, пелерину и тальму – дорогой племяннице Луизочке, ей же лисий салоп. Что касается моих драгоценностей, вручаю их батюшке, пусть использует их по своему усмотрению. Прочие же предметы моего туалета пускай раздадут прислуге.

Девица Амалия фон Торн

P.S. Помилуй меня, Господи!

Некоторое время наша героиня думала о странном документе, размышляла, подлинный ли он и почему так хорошо сохранился. Непонятно было и другое. Как он попал на кладбище, ведь завещаниям место в семейных бумагах или, по крайней мере, в архиве нотариуса.

Мыслительный процесс Веры был нарушен воплем:

– Эй, Воропаева! Иди сюда!

«Вылез», – сообразила девушка и ринулась на зов.

– Вот он я! – весело произнес Жюль Верн. – Явился из преисподней.

Жюль Верн был перепачкан, на лице его имелись пятна сажи, но вид у парня был довольный. В руках он держал объемистый, плотно набитый мешок.

– Это все, что удалось добыть, – сообщил он, тряхнув мешком. – Будешь смотреть?

Жюль Верн высыпал содержимое на мраморное крыльцо перед входом в склеп. Многочисленные кости он тут же отгреб в сторону, а затем стал перебирать найденные вещи и вслух перечислять их назначение.

– Пуговицы. – Он встряхнул на ладони позеленевшие кружочки с орлами и без орлов. – С различных офицерских мундиров, в том числе и с генеральских. Половинка эполета. Обрати внимание на золотое шитье и вензель «А». Эпоха Александра Первого. А может, и Второго. Вот галуны с мундиров. Сами мундиры не сохранились. Наконечники от аксельбантов. Кажется, серебряные. Обломок клинка шпаги, а это обломок ножен. А вот ценная вещица.