Холодный человек

– А что еще остается делать в этом погребе?

– Не могу понять: хочешь ты избавиться от опеки баронессы?

– Я и сама не понимаю, – неожиданно заявила Вера.

– Вот даже как?! А мне казалось… Вчера ты говорила иное…

– Мало ли что было вчера.

– Однако! Раз так, пошли отсюда!

– Да ладно тебе… Успокойся. – Вера сменила гнев на милость. – Раз уж пришли сюда, не уходить же с пустыми руками. Ищи свои экспонаты.

– Мы пришли не за экспонатами…

– Помню, помню… За вещами Амалии. Так ищи!

Луч фонарика вновь заметался по полу и стенам. Вера молча следила за действиями Жюля Верна. Наконец ей это надоело. К тому же внутри склепа было ничуть не теплее, чем на улице.

– Слушай, Жулик, только не обижайся. Мне действительно осточертело топтаться здесь. И холодно. Я полезла назад. Подожду тебя на свежем воздухе.

Вера с некоторым трудом выбралась из склепа. По-прежнему с тусклого неба падали редкие снежинки. Вера достала сигареты, закурила и принялась бродить поблизости от склепа. Это место, видимо, было самой древней частью кладбища. Ни деревянных крестов, ни железных конусов и прочего убожества здесь не наблюдалось, однако царило полное запустение, отчего окрестности выглядели еще печальнее, чем те части погоста, по которым наша парочка проходила совсем недавно. К тому же запустение это, похоже, было создано искусственно и больше напоминало территорию, подвергшуюся погрому. Многие памятники и каменные кресты оказались сдвинуты со своих мест, иные опрокинуты, если это оказалось погромщикам по силам. У скорбящих ангелов, которых здесь имелось три, отбиты некоторые части тела. Один лишился половины крыла, у другого отсутствовала ступня, а третий и вовсе был обезглавлен. Судя по поросли мха, покрывавшей низвергнутые и обесчещенные монументы и статуи, акт вандализма свершился очень давно, однако ощущение грусти и недоумения от результатов этой бессмысленной акции оставалось достаточно сильным.

«Кто и зачем это сделал? – размышляла Вера. – Может быть, малолетние хулиганы, обуреваемые детской страстью все ломать? Хотя вряд ли. Вон тот, почти ушедший в землю гранитный крест, на котором еще читается надпись: «Под сим животворящим крестом упокоена в бозе вдова титулярного советника Пелагея Адольфовна Шмидкина. Спи спокойно, дорогая матушка!», вряд ли могли свернуть ребятишки. Тут чувствуется сильная мужская рука. Возможно, после победы пролетарской революции наиболее идейные последователи большевиков решили восстановить классовое равенство и на кладбище?»

Размышляя подобным образом, Вера прогуливалась меж поверженных памятников, но скоро вернулась к склепу и решила развести костер, чтобы малость согреться.