Холодный человек

Жюлю Верну казалось: это Вера морочит ему голову. Каким уж образом – с помощью чревовещания, а то и телепатии, – оставалось загадкой, но полной уверенности в подлинности происходящего у него не было. И вот теперь…

– Ну, как, хороша я? – самодовольно поинтересовалась баронесса.

Жюль Верн еще раз взглянул на роскошные волнистые волосы, на сверкающие в полумраке глаза. Ему оставалось только согласиться.

– Есть на что посмотреть. Согласись!

В голосе Амалии, несмотря на игривый тон, звучала легкая грусть.

– Были когда-то и мы рысаками… – пропела она. – Да уж чего вспоминать. Все в прошлом.

На этот раз Жюль Верн почувствовал: баронесса что-то недоговаривает.

– Ну, все, – неожиданно произнесла она. – Поют петухи, и мне пора.

Жюль Верн не услышал никаких петухов, однако лицо и фигура баронессы вначале превратились в очертания, а затем совсем пропали.

Вера встрепенулась. Лицо ее вновь ожило. Первым делом она налила себе в бокал вина и залпом его выпила. Заливавшая ее ранее смертельная бледность сменилась привычным розоватым оттенком кожи.

– Ушла, – скорее констатировала, чем спросила она.

– Ага, – подтвердил Жюль Верн.

– И что она тебе рассказывала?

– Я все слышала, – хмыкнув, произнесла Вера. – Только сказать ничего не могла. Будто льдом сковало. А ведь ты не верил в ее существование до тех пор, пока она не появилась.

– Не верил. Просто до этого часа общаться с духами мне не приходилось.

– Но если ты все слышала, то, наверное, запомнила ее слова?

– Где она утверждает, что я сама во всем виновата? Да уж, запомнила. Сама, говорит, попросила. Верно, попросила! Но я не знала, что так получится. А по-честному, и не верила во все эти заклинания.

– Если не верила, зачем же пошла ночью на кладбище?

– Ах, оставь! Все тебе объясни, все разжуй! А если это произошло помимо моего желания?

– Думаешь, она заставила тебя вызвать ее?

– Кто знает. Только то, что случилось, обратного хода не имеет. Значит, мне суждено следовать ее воле. Суждено выйти за Павла Борисовича. Деваться-то некуда.

– А ведь я спросил: можно ли избавиться от ее опеки?

– Она ушла от ответа. Значит, все-таки можно.

– А ты помнишь, с чего все началось?

– С ненастья. Я не могла уснуть, лежала, закрыв глаза. Думала о разном…

– Типа того. В стекла барабанил дождь, в стену стучало дерево, и вдруг я вспомнила рассказы Катюшки Бурдымагиной. О том, что можно попросить мертвую Амалию… Но только просить нужно ночью и в бурю. Погода была самая подходящая. Я надела резиновые сапоги, набросила плащ-палатку, взяла фонарь и пошла… В подобном одеянии я, наверное, и сама выглядела как привидение.

– А потом я узнала: время для контакта с мертвецами оказалось самым подходящим. День святого – как там его? – святого Ерофея.