Холодный человек

Поблазнился ему клад в могилке, он и про Верку забыл. Про то, что это она его на золото навела. А неплохо бы поделиться. Ночью приперся на погост. Захотел сам откопать. Вот и откопал! На свою голову.

– А если бы не приперся?

– Кладоискатель-то?.. Все равно бы достала. Это как раз не проблема. Да и креста на нем не было…

– Ты боишься креста?

– Не то чтобы очень. Однако все ж таки опасаюсь. Мешает он.

– Ну а второй, фамилия которого Молчановский. Он же вроде богатый. Чем не муж?

– Это который в своем доме жил? Он – бандит. А у бандита век короток. Сегодня жив, завтра убили. Тоже не подходил. Хотя у него намерения имелись самые серьезные. Вот и поплатился. Туда ему и дорога. Знаешь, сколько на нем человеческих жизней висело? Ого-го! Только он мальчишку моего маленько покалечил. Пальчики ему пообрубал. Ну, да ладно. Что тебя, юноша, еще интересует?

– Можно ли избавиться от твоей опеки? – напрямик спросил Жюль Верн.

– Ой, какой быстрый! – засмеялась баронесса. – Все знать хочешь. Нет, добрый молодец, этого я тебе сказать не могу.

– Значит, все-таки можно, если говорить боишься?

– Но зачем избавляться от моей опеки, как ты выразился? Я же Вере только добра желаю. Выйдет за богатого да родовитого, как сыр в масле кататься будет. Чем ее этот Павел Борисович не устраивает? Не понимаю! Красивый, непьющий… Карьеру вон как споро делает. И ее уже облагодетельствовать успел. Чин немедленно предложил. Газетой руководить наша Вера будет. Когда бы еще она до подобной должности доросла? Да никогда! Так бы и читала полосы до скончания своего. И мужа бы ей никто не послал. Осталась бы вековушей. А так я ее в люди выведу.

– Вас ведь величают Амалией фон Торн? – неожиданно перевел разговор молодой человек.

– А можно вас увидеть?

– Отчего же нет. Покажусь, раз узреть желаешь. Мой час еще не закончился.

– Ваш час? То есть вы хотите сказать, что можете являться не в любое время?

– Несомненно. Я могу являться людям только в определенное время. До первых петухов.

– До первых петухов – это до какого же часа?

– Ничего-то вы, нынешние, не знаете. Первые петухи поют сразу после полуночи. Вот как кочет заголосит, так мой час, час мертвецов, и кончается.

– А днем вы являться не можете?

– Увы. Не все мне подвластно.

– И разговоры вести Вериными устами не можете?

– При свете дня она сама себе госпожа.

– Понятно. Ну, так явитесь.

– Зри, коли желаешь.

И тут Жюль Верн увидел подлинное лицо своей собеседницы. Описывать ее нет смысла, поскольку читатель давно знаком с обликом Амалии, однако внешний вид баронессы фон Торн произвел на Жюля Верна значительно более сильное впечатление, чем разговор с ней. Нужно прямо сказать: до тех пор молодой человек так до конца и не верил, что ведет беседу с призраком.