Хочу тебя, девочка

Мой блуждающий взгляд (наверняка со стороны он показался бы осоловевшим) скользнул по блокнотам и бумагам, разложенным на его поверхности. Я не сразу понял, на чем зафиксировался. Вроде бы привычные и знакомые колонки цифр на одном из листков, но, черт бы все побрал, их здесь не должно было быть!       

Схватив записи, я начал пролистывать бумаги. Все документы по сделке имелись в наличии. Все, мать его! И оказаться здесь они могли только потому, что кто-то порылся в моем компьютере. Своровал данные оттуда и распечатал — иного пути не было.          

Положив их обратно на стол, я тяжело оперся руками о его края и сделал глубокий надсадный вдох, простреливший легкие острой болью. Ежов был прав… Марина действительно располагала всеми данными, которые касались сделки. Она шпионила за мной и получила исчерпывающую информацию, б*я!     

— Камиль, чай готов, идем? — спросила она, и я перевел на нее невидящий взгляд.     

Всматривался в девичьи черты, что уже стали такими родными, и не понимал, что мне стоит делать дальше.   

— Не могу, — выдохнул в ответ и, оттолкнувшись от столешницы, направился к выходу. — Я не могу. У меня дела, — проговорил едва слышно, после чего вышел прочь.     

Из квартиры Марины и (как я был уверен) из ее жизни.    

— Камиль, я не совсем понимаю, что происходит, — сказала девочка, когда мы с ней встретились через пару дней в небольшом ресторанчике.    

За последнее время я много успел передумать. И пришел к весьма однозначному выводу — я не стану поднимать вопрос относительно того, что стало мне известно, но при этом сделаю все, чтобы избавить себя ото лжи в будущем.     

— А что происходит, малышка? — притворно удивленно вскинул я брови. — Считаю, между нами должны быть расставлены все точки.    

Пожав плечами, я отложил меню и дал знак официанту чтобы он даже не думал к нам соваться.     

— Какие точки, Камиль? — выдохнула Марина, и я уставился на нее так, словно видел впервые.     

Какая же юная она была. Какая же невинная. Даже сейчас, когда ее чистота принадлежала лишь мне. И как же просто было поверить в то, что она мне говорила…      

— Я наигрался, девочка, — выдохнул я.    

Каждое слово давалось мне с трудом, но я не мог иначе. Не собирался мстить за то, что она сделала. Не желал ей зла. Просто отпускал, но делал это максимально верно для себя и безопасно — для нее.    

Ее вопрос казался совершенно искренним, и в любой другой момент я бы многое отдал, чтобы понять, какие эмоции на самом деле за ним стоят.     

— Я наигрался, Марина. Ты больше мне не нужна.    

Тяжело поднявшись, я выудил из бумажника несколько пятитысячных купюр, после чего бросил их на столик. Как ими распорядится Марина не знал, да и не хотел в это окунаться.     

Просто вышел из кафе, желая лишь одного.