Хочу тебя, девочка

И при этом я порой совершенно не понимала, чего же, все-таки, хочет от меня этот человек.

Как та самая собачка, которой приказывают одновременно стоять и бежать. Исаев хотел, чтобы я была собой, великодушно разрешив мне даже отпустить пару шуток. Но вместе с тем он старательно лепил из меня кого-то другого, незнакомого мне, кто должен был разбираться в миллионе видов вилок, бокалов и ножей, в кого-то, одетого в шмотки за тысячи долларов. Потому что он не желал быть опозоренным простой девчонкой.

И зачем только вообще он притащил меня на это высокосветское собрание, если стыдился того, кем я была? Если не хотел, чтобы я говорила правду о нашем знакомстве? Что это — намерение держать меня поблизости, чтобы не сбежала, или просто желание выставить на всеобщее обозрение свою новую игрушку?

Я и не думала, в какой ад вступаю этим согласием оплатить свои долги. Не думала, что унижение может стать моим постоянным спутником. Но больше всего пугало то, что я постепенно теряла нечто даже большее, чем гордость. Я теряла себя. Теряла в этом ворохе дизайнерских тряпок и бесконечных правил, теряла себя в этих металлических глазах…

Закусив губу, я сердито процокала на шпильках, которые была вынуждена надеть, к выделенной мне спальне. Во всяком случае, я думала, что она моя, до тех пор, пока в нее не вошел, как ни в чем не бывало, Исаев. И, едва кинув на меня мимолетный взгляд, принялся невозмутимо отстегивать запонки. Наверняка из чистого золота, — мелькнула полная отвращения мысль.

— Камиль Назарович! — окликнула я его, но он даже бровью не пошевелил.

— Камиль, — произнесла снова, скрещивая на груди руки. 

Он поднял на меня глаза.

— Если вы забыли, то это моя спальня! — выпалила я.

— Это наша спальня, — поправил с нажимом.

— Но… — растерялась я. — Как же…

— Девочка… — протянул он, подходя ближе. — Ты что, настолько наивна, что думала, что нас поселят в разные комнаты? Да они все прекрасно понимают, чем мы будем здесь заниматься!

Я ощутила, как вспыхнули щеки. Следующая мысль, пришедшая в голову, заставила испуганно вздрогнуть. Он собирался… взять с меня плату… здесь?

— Мне надо переодеться! — выпалила я, скрываясь с вещами в ванной комнате.

— Очень мудрое решение, — донесся до меня его скучающий голос. — Ужин уже скоро.

С одной стороны, это было даже интересно. Я ведь никогда не бывала и вряд ли еще когда-нибудь побываю на подобном приеме. Все выглядело, как в кино — пышно разряженные люди, со скучающими минами, обсуждающие одним лишь им интересные дела. Их белозубые улыбки и блеск дорогущих украшений буквально слепили глаза. В этом обществе, хоть и одетая в платье от Шанель, я чувствовала себя, как елка, которую забыли украсить к Новому году.