Химера

То, что ее держало внизу, на миг ослабило хватку. Он даже успел обрадоваться, но в следующее мгновение упругие пальцы сдавили щиколотку еще сильнее и, повиснув гирей, потащили вниз…

Солнце на небе светило все так же радостно. Все так же с берега доносился Сюткин, с плота – размеренное «чвак-чвак» болтаемого в воде белья.

Митя беспомощно уходил на глубину.

Все попытки грести руками окончились ничем. Парализованный ужасом, он даже не мог открыть рот и позвать на помощь. Под конец над водой осталось только лицо.

Это последнее, о чем он успел подумать, перед тем как мир стал зеленым, словно за бутылочным стеклом. Он открыл рот, более не в силах удерживать дыхание, и все утонуло во мраке…

Сколько времени он был мертв – Митя не помнил.

В себя он пришел на мокрой траве. Он лежал на боку. Грудь горела и вздрагивала от кашля, изо рта летели брызги, а сердитый дядька, с головы которого ручьями лилась вода, хлопал его промеж лопаток тяжелой ладонью, приговаривая: «А ну дыши, гаденыш! Заплывать куда не надо можешь, а дышать – нет?»

Митю вытащил местный рыболов. Он вовремя заметил тонущего мальчонку и прыгнул в воду, не снимая зеленых маскировочных штанов, в кармане которых лежал перочинный нож. Именно его лезвие спасло Савичеву жизнь, обрезав дешевую китайскую сеть, в которой запуталась щиколотка.

До сих пор остается загадкой, кто натянул поперек реки десятиметровую капроновую «китайку». Ни один из жителей деревни не сознался в преступлении, хотя, возможно, им не в чем было сознаваться. Купалку на изгибе, это оживленное ребячье место, в деревне хорошо знали. Ни один из местных любителей рыбалки не мог там поставить сеть и надавал бы по башке каждому, кто попробовал бы это сделать, поскольку на купалку мог отправиться его сын, внук, племянник. Подозревали дебиловатого Мишу, у которого было не все в порядке с головой, но поди докажи, что сеть поставил он. В любом случае, через два года Миша сам себя наказал, выпив вместо водки суррогат и переехав на местное кладбище. С его смертью тайна сети навсегда осталась неразгаданной.

Митя долго не мог привыкнуть к тому, что стал жертвой чьей-то безалаберности, а не речного чудовища. Он хорошо помнил упругую тяжесть, которая тянула его на глубину и казалась живой, наделенной зловещим разумом.

По ночам он просыпался в холодном поту от кошмара, в котором он тонул в холодной воде вновь и вновь. Из-за этого у него развился синдром навязчивых состояний. Стоило ему оказаться у воды, как подскакивал пульс, конечности пробирала дрожь, а горло сжималось от ужаса. Ему казалось, что в реке, в пруду, в бассейне, в канале – повсюду скрываются монстры, которые только и ждут удобного случая, чтобы схватить такого маленького и такого вкусного мальчика.