Химера

Натали пришла в себя. Абрамов удивленно уставился на Митю, не понимал, почему его дочь жива, когда он ее давным-давно похоронил. Вороненое дуло пистолета неуверенно покачнулось.

А в следующий миг за перилами словно что-то взорвалось. Стоявших на площадке людей осыпало водопадом брызг, и на мокрый бетон обрушилась скользкая и живая туша.

Первой жертвой стал молодой охранник, которого выпрыгнувший из воды фараончик сбил с ног. Центнеры живого веса расплющили беднягу о бетон: захрустели кости, изо рта пошла кровь.

Потрясенный увиденным второй охранник выпустил Митю.

Абрамов, забыв о пистолете, уставился на возникшего в центре площадки косматого человека, нижняя часть которого змеилась и извивалась.

Фараончик сполз со стонущей жертвы, вперил бесстрастный животный взгляд в окружающих его людей. Он был раза в три крупнее каждого из них.

Абрамов отшатнулся от существа. Лицо исказилось от потрясения и ужаса.

– Нет! – воскликнул он. – Этого не может быть! Не может!

Фараончик быстро среагировал на движение, и взметнувшийся хвост сбил владельца отеля. Тот отлетел к колесу штурвала, ударившись об него лбом. Из ссадины засочилась кровь.

Второй охранник решил воспользоваться тем, что монстр отвлекся на босса, и бросился к лестнице. Реакция фараончика не заставила себя ждать. Оставив Абрамова, он в два прыжка настиг беглеца и хлестким ударом перепончатой лапы перешиб ему основание черепа. Охранник безвольно повалился на пол и больше не двигался, только левую ногу дергало судорогой.

Фараончик вернулся назад, остановился перед Митей.

«Теперь пришла моя очередь», – подумал тот, глядя на обожженную морду и налитые яростью глаза.

Он вдавился спиной в железные перила, не смея пошевелиться. Дрожащий Абрамов забился под штурвал. Рядом хрипел и булькал кровью молодой охранник с проломленной грудной клеткой. Савичева отделяли от расправы считаные мгновения… Но тут на декоративной скале грянул очередной взрыв. По небу рассыпались ослепительные фейерверки, озарив оконечность мыса огнями разных цветов.

Фараончик болезненно дернул головой в направлении салюта. Сощурился, недовольно зарычал на треск петард. Вспышки и громкие звуки его нервировали, и Митя понял почему. После взрыва и ожога фальшфейером они действовали на него как сильнейшие раздражители.

Блеснув длинным чешуйчатым телом в свете фонарей, фараончик соскочил с площадки и, подпрыгивая словно морской котик, кинулся вверх по склону. Чудовище стремилось погасить гром и огонь на вершине скалы, причинявшие ему мучительную боль.

А праздник был в самом разгаре. Гламурный ведущий, захлебываясь от восторга, объявил следующий номер, и под снопы искр холодного огня на сцене появились девушки из шоу-балета, одетые арабскими наложницами.